Сойер - Джессика Питерсон

снимает шляпу и кладёт её на консоль между нами, запрокидывая голову на подголовник. — Я не должна позволять ему так влиять на себя, я же знаю, что именно этого он и добивается. Но сегодня он меня всё-таки задел.

Я опускаю руку вниз, чтобы она не видела, как я сжимаю кулак.

— Мне жаль. Совместное воспитание ребёнка — не для слабаков.

— И не говори, — хмыкает она. Потом опускает взгляд на сцепленные в замок руки на коленях, а потом поднимает глаза на меня. — Мы, собственно, из-за тебя поругались.

У меня подступает ком к горлу.

— Я что-то сделал не так?

— Нет! Боже, Сойер, ты вообще ничего не сделал, кроме как был потрясающим, — она отодвигает шляпу и берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. — Дэн просто ревнует. Ты — первый мужчина, с которым я действительно начала встречаться после развода, и, кажется, его это выбило из колеи.

— Ты ему о нас рассказала?

— Джуни рассказала. Она тебя упомянула... ну, как тут было не упомянуть? Ты так часто бывал рядом, да ещё был таким замечательным и для неё, и для меня.

Теперь уже моя очередь сглатывать.

— Ну, я действительно хорош, — усмехаюсь я.

— Ты лучший. Честно. И вот в чём была моя ошибка — я должна была сказать ему о тебе раньше…

— Это твоё право, Ава, — отвечаю я, чувствуя, как сердце срывается с места от одной только мысли, что она хочет рассказать бывшему обо мне. Это ведь серьёзный шаг. — Это твоя жизнь, а не его. Ты говоришь ему тогда, когда будешь готова.

Ава смотрит на меня влажными глазами.

— Но это ведь теперь наша жизнь, правда? Потому что ты теперь часть жизни Джун, Сойер, — она крепче сжимает мою руку. — Надеюсь, большая часть. И я должна была рассказать Дэну о нас, потому что он будет тебя часто видеть.

Святое… Дерьмо.

Я несколько секунд не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на Аву, моргая так часто, что кажется, я сейчас сам расплачусь. Я не хочу плакать, но...

Чёрт возьми, разреши себе это. Это хороший момент.

Я подношу наши сцепленные пальцы к губам.

— Если у него есть с этим проблемы, пусть идёт ко мне.

— Ты серьёзно? — шепчет она.

— Красавица, я чертовски серьёзен, — закрываю глаза и глубоко, тяжело вздыхаю.

— Он попросил посмотреть мой телефон.

— Что? — глаза у меня чуть не вылезают из орбит.

— Я не выдумываю. Он хотел увидеть переписку между нами. А потом назвал меня шлюхой, потому что это его коронный приём — унижать меня.

Я ошеломлён.

Просто несколько секунд не могу ничего сказать, переваривая это.

— Он не успел договорить до конца, — продолжает Ава. — Я остановила его. Но намёк был. И я бы соврала, если бы сказала, что мне это было безразлично.

— Никогда, — рычу я, с трудом сдерживаясь.

Ава удивлённо моргает.

— Никогда что?

— Он никогда больше не будет так с тобой разговаривать. Никогда. Если хоть раз ещё осмелится — будет иметь дело со мной. Поняла?

Она долго смотрит на меня, потом медленно кивает.

— Хорошо. Спасибо. Мне правда стало легче. Намного легче.

— Отлично. Ты показала ему наши переписки?

— Хрена с два. У него нет на это права. Он просто пытался меня задеть. Он до сих пор держит на меня злобу с момента развода — он считает, что я разрушила наш брак. Хотя, если быть честной, первой я наняла адвоката. Но я сделала это только тогда, когда поняла, что между нами всё кончено. Я годами пыталась всё наладить, но в итоге осознала: Дэн никогда не отпустит меня из той клетки, в которую сам же меня посадил. Ему не нравилось, что я была дикой, он пытался меня изменить. И какое-то время я позволяла ему это. Верила, когда он говорил, что я слишком эмоциональная, слишком неудобная, слишком… недостойная любви. Но со временем я поняла — проблема не во мне. Проблема в нём. Он так и не смог полюбить меня настоящую.

Я сжимаю зубы так сильно, что у меня скулы сводит.

Теперь я понимаю, почему Ава не спешит снова связывать себя узами брака. Для неё брак был тюрьмой. И кто в здравом уме добровольно вернётся туда?

— Ты заслуживаешь куда большего, чем жить с мужчиной, который обзывает тебя и пытается тебя переделать, — тихо говорю я.

Ава кивает.

— Я знаю. Быть с тобой показало мне, что бывает по-другому. Что бывает хорошо.

— Плачешь так, как будто это что-то плохое, красавица, — тихо говорю я.

— Но быть с тобой? — Она берёт мою руку, переплетая наши пальцы. — Это лучшее, что со мной когда-либо случалось. Я никогда не чувствовала себя лучше. Потому что ты любишь меня такой, какая я есть.

В груди поднимается тёплая волна, скапливаясь где-то в горле.

— Люблю. Чертовски сильно, красавица. Я тебя так люблю, что самому страшно. Люблю твою жажду приключений. То, какая ты спонтанная. Безумно весёлая. Люблю, что ты не боишься пробовать новое. Люблю, как ты любишь свою малышку. Даже не представлял, насколько мёртвым внутри я был, пока не встретил тебя. И что бы ни случилось, я всегда буду благодарен за то, что ты вернула меня к жизни.

Её лицо дрожит от эмоций.

— Спасибо, — шепчет она.

— За что? За то, что люблю тебя? Тебе не нужно благодарить меня за это. Это было самое лёгкое и лучшее, что я когда-либо делал — влюбиться в тебя.

— О, Сойер... — Она всхлипывает. — Я готова, родной. Я хочу быть с тобой. Но я знаю, как для тебя важны брак и дети. А я не уверена, что когда-нибудь этого захочу. Если для тебя это критично, я пойму. Но если ты примешь меня такой, какая я есть — я вся твоя, без остатка.

Она прикусывает губу.

— Я знаю, всё это гораздо сложнее, чем мы рассчитывали…

— Правда? — ухмыляюсь я. — А мне кажется, всё как раз очень просто.

Её ресницы трепещут.

— Но мы хотим…

— Одного и того же, Ава. Друг друга. И чтобы кто-то помогал разгружать посудомоечную машину.

Её глаза наполняются слезами.

— Господи, — выдыхает она. — Ты чертовски хорош.

Смеясь, я ладонью обхватываю её лицо и притягиваю к себе для поцелуя.

— Я люблю тебя, Ава. И не шутил, когда сказал, что влюбился в тебя в тот самый момент, как ты врезалась в меня в том забегаловке.

— Ковбой, я тебя люблю, кажется, всю свою жизнь.

Она целует меня в ответ — медленно, нежно, с лёгким привкусом слёз и с ощущением свободы.

У нас