Сойер - Джессика Питерсон

Угадывая мои мысли, Дотти мягко продолжает:

— Ты сразу готовишься к худшему, Ава. Ты думаешь, что он тебя разочарует, что всё развалится, потому что он увидит в тебе какие-то недостатки. А может, стоит попробовать рассказать себе другую историю? Ты любишь Сойера таким, какой он есть. И он любит тебя такой, какая ты есть. И вот оно — ваше «долго и счастливо». Без белых заборчиков, совместных счетов и прочего. Всё дело в вас. И ты прекрасно знаешь, насколько вы важны друг для друга. Я знаю, что всё началось с очень горячего секса…

— Секс просто невероятный, Дотти.

— Значит, всё правда — в Техасе всё действительно больше?

— Без комментариев.

— Везучая стерва. Ладно, не об этом. Вы ведь начали с интрижки на одну ночь. А потом… потом вы стали друзьями. Секс-бадди — только потом. Всё перевернулось, но в лучшем смысле.

— Сойер — настоящий друг.

— Дэн никогда им не был, — говорит Дотти, продолжая что-то жевать. — На этом у меня всё. Пришло время быть смелой, А. Вытирай слёзы, надевай свои танцевальные сапоги и иди расскажи своему ковбою о своих чувствах.

— Даже если я вся заплаканная и красная, как помидор?

— Особенно если ты вся заплаканная. Что-то мне подсказывает, что Сойер заставит тебя почувствовать себя гораздо лучше.

Глава 29

Сойер

Самосуд

Ава опаздывает.

Она никогда не опаздывает.

Быстро глянув на телефон, я вижу, что она так и не ответила ни на одно моё сообщение. Это меня тревожит. Всё ли в порядке? Что-то случилось, когда Джун забирали? Я знаю, её бывший должен был забрать её пораньше. Мы с Авой договорились встретиться здесь, в Рэттлере, после того, как Каролина пришла к моему дому к шести, чтобы посидеть с Эллой.

— Чувак, — Уайатт смотрит на меня, отпивая из бутылки пива. — Прошло всего полчаса. С ней всё нормально. Девчонки всегда опаздывают.

Молли улыбается, кладя руку на свой круглый живот.

— Могу это подтвердить.

— О, милая, у тебя как раз хорошее опоздание, — Кэш целует её в губы, глядя на неё, как влюблённый идиот. — Ты такая красивая.

Она ласково чешет его бороду под подбородком.

— Ты такой секси. Ты знаешь, как я люблю тебя в этой шляпе, — она дотягивается до полей его ковбойской шляпы.

— Хочешь потом её примерить? — ухмыляется он.

Глаза Молли загораются.

— Даже спрашивать не надо.

— Пожалуйста, не закрывайте опять весь женский туалет, чтобы там переспать, — вздыхает Талула, барменша. — У нас сегодня аншлаг.

— Это было всего один раз, — оправдывается Молли.

Кэш кивает.

— Зато как надо.

Я ставлю локти на барную стойку и склоняю голову.

Я обожаю Кэша и Молли. Они прекрасно подходят друг другу, и я искренне за них рад. Но они всё ещё в той слащавой фазе, от которой всех вокруг слегка подташнивает.

А может, это просто я завидую, потому что хочу, чтобы моя девушка уже пришла. Потому что я скучаю по ней, хотя видел её вчера. И позавчера. И за день до того.

Честно говоря, с нашей первой встречи на прошлых выходных мы ни разу не провели дня друг без друга. Если раньше я был без ума от Авы, то теперь — просто зависим. Каждый раз поднимаю голову, как только дверь Рэттлера открывается, надеясь, что это она.

Молли и Кэш уходят на танцпол. На сцене играет Салли вместе с Frisky Whiskey — группой, в которой она поёт с матерью, выступающей здесь каждую пятницу. Сегодня они снова здесь — по особому заказу.

То есть по моей просьбе. Я подкупил Пэтси и Салли несколькими банками моего домашнего томатного супа, чтобы они сыграли два вечера подряд. Хотел, чтобы Ава их послушала. Она обожает живую музыку, а Frisky Whiskey делает отличные каверы на кантри-хиты.

Проверяю телефон. Уже без пятнадцати семь.

Дюк толкает меня локтем.

— Всё в порядке?

— Не могу отделаться от ощущения, что что-то случилось.

Он хмурится.

— Хочешь, съездим проверить? Можем взять мою тачку.

— Может быть, — сердце замирает, когда открывается дверь... и тут же падает обратно, потому что это просто Гуди Гершвин, жена Талулы. — Это на неё не похоже.

— Вы, видно, правда хорошо друг друга знаете, да? — Дюк разглядывает меня, попивая пиво.

— Слушай, я понимаю. Мы с Авой недавно вместе. Очень недавно. Но за это время мы так многое успели пройти вместе. Я никогда...

— Так не соединялся с кем-то?

Я прищуриваюсь.

— Говоришь так, будто сам через это проходил.

Он просто усмехается, пожимает плечами и делает глоток.

— Просто говорю, круто видеть, как ты наконец-то получил то, чего хотел. Ты ведь всегда знал, чего хочешь, Сойер.

— И чего же я хочу? — спрашиваю я.

Дюк бросает на меня взгляд.

— Не придуривайся.

— Нет, серьёзно. Потому что именно тут я застреваю с Авой. Всю жизнь я мечтал жениться, создать семью. Делать всё правильно, по порядку. Чего, как видно, у меня пока не получилось, но надо же с чего-то начинать. А Ава... Она не хочет замуж.

— Какая разница, в каком порядке всё идёт, если в итоге ты получаешь то, о чём мечтал? — Дюк ставит бутылку на стойку. — Если подумать, Сойер... если копнуть глубже, зачем тебе вообще женитьба и семья? Я думаю, ты всегда искал чувство дома. Чувство безопасности.

Я моргаю.

— Это... чертовски проницательно для тебя.

— Заткнись, — бурчит он.

— Я серьёзно.

Он разворачивается, опираясь бедром о барную стойку.

— Ты всю жизнь носишься, защищая всех вокруг, заботясь о них. А ты никогда не думал, что тебе тоже нужна защита? Что тебе тоже нужно, чтобы о тебе кто-то заботился?

Я отворачиваюсь, вытирая глаза рукавом. Одновременно смеюсь, потому что он прав.

Мой младший брат, блядь, прав.

— Эй, — Дюк стучит пальцами мне в грудь. — От боли и утрат никто не застрахован. Мы эту истину усвоили слишком рано.

— Слишком рано.

— Вот именно, — его глаза тоже блестят от слёз. — Но, чёрт возьми, ты старался изо всех сил уберечь нас от новых ран. Хотя мы тебя об этом никогда не просили.

Я делаю глоток пива.

— Ну, кто-то же должен вас, животных, оберегать.

— Мы взрослые люди, Сойер. С нами всё хорошо. Можешь прекращать свою спасательную операцию. — Его пальцы ещё раз вжимаются в мой грудь. — Может, если ты перестанешь страдать, ставя всех выше себя, ты наконец увидишь, что Ава не причинит тебе боль. И что тебе не нужен листок бумаги, чтобы знать