До последней строки - Юлия Обрывина

произошло слишком быстро, но у меня нет времени на притирки, потому что эта ночь может оказаться последней. И я не могу оставить Вивьен без защиты и средств, если случится худшее.

Поэтому утром я встречусь с алькальдами Магалиса, Родеаса и еще парочки прибрежных городов и вместе с ними поеду к инвесторам, чтобы заключить важную сделку. В моем ведении находятся порты Косты, и наша главная задача — найти деньги на их развитие, иначе они быстрее сгниют, чем принесут хоть какую-то пользу. А дальше мне передадут часть их акций, остальное разделят между другими владельцами и местными властями.

Это было общее решение с Ксавьеро. Конечно, он бы предпочел оставить все в одних руках, но я не намерен с утра до вечера просиживать в офисе и думать только о том, чтоб сохранить свои бабки. Сейчас для меня важнее семья. Так что следующий пункт — больница.

К утру там соберется консилиум из опытных хирургов, чтобы решить, насколько у меня все хреново. Они считают, что мне нужна еще одна операция, и если бы я не убедил их дать мне этот день, то сейчас валялся бы на койке, а не прогуливался с Вив.

Правда, я не смог выполнить важное условие: держаться подальше от передряг и физических нагрузок. Эти мелочи просто вылетели из головы, когда я снова увидел любимую, а потом… Надеюсь, это не сильно ухудшило мои дела, но рана и правда начала болеть сильнее обычного, и мне все сложнее скрывать это.

Хотя чутье подсказывает мне, что Вивьен тоже тревожит наспех зашитая дырка в моем боку, и она, как и я, старается не подавать вида. Но выходит, что вместо радости и предвкушения ночи мы оба беспокоимся обо мне.

И черт! Сейчас это мне совершенно не нужно!

Все будет хорошо! Я не разбираюсь в тонкостях медицины, но знаю, что врачи вытащат меня. Ксавьеро нашел лучших, так что через пару дней я вернусь и начну новую жизнь! И хватит об этом!

Я хотел бы успокоить любимую, которая сейчас буквально связана со мной одной нитью, но знакомые и просто благодарные жители не дают нам побыть наедине и минуты. Они будто караулят нас за каждым поворотом и появляются один за другим, поэтому к середине пути я решаю отложить разговоры и просто смотрю вперед.

Осталось недолго. Мой дом уже близко, в конце этой улицы. Я специально выбрал именно его, чтобы жить в тишине без соседей и чужих глаз. Мне вполне хватает группы вооруженных мужиков, которая патрулирует весь район. Это было еще одним условием Ксавьеро, и гарантией, что мне не пробьют башку какие-нибудь отморозки из наспех сколоченной банды.

Когда мы приближаемся к дому, охрана тут же расходится и пропускает нас, но я чувствую, что Вив напрягает их присутствие, и сигналом становится ее крепко сжатая ладонь.

— Все в порядке, — говорю я, обняв ее. — Они нужны для нашей безопасности.

— Да, я понимаю, — растерянно отвечает любимая. — Просто мне тревожно. Знаю, что должна сиять от счастья, и это так и есть, но…

— Успокойся, — прошу я. — Я никуда от тебя не денусь, тем более сейчас.

— Правда? — спрашивает она и смотрит так жалобно, что я почти раскалываюсь, но в последний момент сдерживаюсь, чтобы не сказать все, как есть.

Я не хочу, чтобы вместо блаженства и крепкого сна на моем плече, она всю ночь тревожилась обо мне, поэтому целую Вивьен в лоб, крепко прижав к себе, а сам убеждаю себя, что поступаю правильно, и отвечаю: “Правда”.

“Услышав клятву Вивьен перед алтарем, Эван впервые ощутил, что значит настоящее искреннее счастье. Полный готовности окутать им супругу, словно мягким одеялом, он любовался ей и мечтал лишь о том, чтобы она никогда не познала ни страха, ни лишения. И наконец, в ответ на просьбу священника, уверенно пообещал, что не оставит любимую, пока смерть не разлучит их…”.

Отрывок из романа В. Нокс “Эван и Вивьен: История любви”.

Эван в который раз убеждает меня не волноваться, и мне правда становится чуточку легче. Возможно, так влияет его близость или мое желание верить только в лучшее, но впервые за наш путь я расслабляюсь и иду за ним.

В глубине души мне стыдно, что в такую ночь, я думаю не о нас, а о том, что будет завтра. Но больше всего меня страшит эта ужасная строчка, которой закончился мой роман…

И она не о вечной любви или долгой жизни, а о смерти, что непременно разлучит нас.

Это может показаться глупостью, и я сама стараюсь отогнать эти мысли, но, узнав о ране Эвана, я все больше боюсь, что своими руками создала пророчество, от которого не смогу сбежать, как из особняка родителей.

Конечно, Эван замечает, что я о чем-то напряженно думаю, и, приоткрыв входную дверь, спрашивает:

— Точно все в порядке?

— Да, — с робкой улыбкой уверяю я и заглядываю внутрь, потому что в этот миг не могу смотреть в глаза любимого, зная, что не совсем честна с ним.

Снаружи дом выглядит, как небольшая прямоугольная коробка, покрытая белой краской, но внутри он просторнее, чем кажется.

Первое, что бросается в глаза — почти полное отсутствие стен. Здесь их заменяют перегородки из стекла и бетона, имитируя наличие комнат внутри огромного помещения, а несколько тусклых ламп с автоматическим включением придают обстановке еще более аскетичный вид.

В середине зала располагается кухня из светлого дерева со столом и большим диваном сбоку, справа от нее в одной из ниш виднеется кровать, прикрытая плотной шторой, слева — что-то похожее на рабочий кабинет с несколькими стеллажами, и только в дальнем углу есть небольшая комната, отделенная глухой стеной. Скорее всего, ванная.

— Дом принадлежал мужчине? — спрашиваю я, стараясь снять туфли свободной рукой.

— Да, бизнесмену, который работал с Хосе, но испугался и удрал на материк, как только выдалась возможность, — так же неловко разуваясь, отвечает Эван.

— Больше похоже на место для ночлега, — предполагаю я, рассматривая однотонную мебель в стиле хай-тек, которая напрочь лишает это место элементарного уюта.

— Так и есть. Я и сам бывал тут от силы пару раз. Это временное жилье. Скоро мы купим дом побольше, и не в этом городе. Мне нужно только уладить дела. Хочешь пить? — спрашивает любимый, остановившись рядом с кухней.

— Да, я бы не отказалась.

— Сейчас, — протягивает он, берет кувшин с водой со стола и тянется к холодильнику, чтобы достать лед.