Академия Эвейл. Мой шаг к мечте - Мария Устюженко

— Эстель, — строго сказал я.

Она независимо сложила руки на груди, словно приготовилась спорить, но встретившись со мной взглядом, сдалась.

— Помнишь, мы как-то столкнулись с Торном у выхода из библиотеки? Скоро я снова увидела его в коридоре. В общежитие преподавателей студенты и так нечасто заходят, а он невпопад что-то сказал про заваленный когда-то зачет. Наверное, я бы и внимание не обратила, но у меня есть ощущение, что я его слишком часто в последнее время вижу. Думала, что это из-за тебя мне всюду мерещатся огневики…

Она продолжила говорить, но я слышал вполуха. Ощутил, как каменеет тело и напрягаются желваки на челюстях. Сжав и разжав кулаки, я медленно поднялся.

— Вейлр, это может быть совпадением, — обеспокоенно вскочила следом за мной Эстель.

Вид у нее был искренне встревоженный. Судя по закушенной губе, покрасневшим щекам и тому, как прятала взгляд, она сама в этом сомневалась.

— Не стоит. Такой проступок вполне в духе моих студентов. Вряд ли Торн действовал в одиночку, скорее под началом Лео. — снова сжав и разжав кулаки, процедил я сквозь зубы. — Надеюсь, что они не рассчитывали кому-то навредить по-настоящему, но как бы то ни было, они перешли черту и ответят за это.

После этих слов я двинулся к выходу. Эстель осталась стоять за моей спиной. С трудом сдерживая гнев и разочарование, я обернулся.

— Ты идешь?

Она выглядела неуверенной.

— Ректор сказал, что мне не стоит покидать комнату… Или даже приказал.

— Правила иногда не просто можно, а нужно нарушать.

— И это говоришь ты? — слабо улыбнулась она.

Я пожал плечами. Слишком часто она удивлялась чему-то подобному. А ведь я никогда не был слишком уж сильным поборником правил, но, видимо, произвел такое впечатление.

— Мне не хочется оставлять тебя одну, — признался я, всеми силами стараясь выглядеть невозмутимо.

В мыслях были лишь мои студенты. Я надеялся, что они здесь ни при чём, но не пытался себя обманывать. Такое было возможно, но как же не хотелось, чтобы они были виноваты в страданиях человека. В глубине души я даже сейчас верил в них, но необходимо было убедиться.

Эстель пару мгновений колебалась.

— Не волнуйся. Я обо всем позабочусь, — пообещал я.

Повисла короткая пауза. Но вот она кивает, и я ощущаю, как в груди становится теплее.

Глава 51. Начало допроса

Глава 51. Начало допроса

Когда меня перестанет удивлять, что Вейлру не чуждо безрассудство? Его образ поборника правил был так силен в моем сознании или я сама цеплялась за него? Наверное, все же второе, ведь искушающему Вейлру Деламорту было невозможно отказать! Прям до неловкости. Даже если бы по-настоящему хотела следовать запрету ректора и не выходить из комнаты, то сдержаться у меня бы все равно получилось. А я вовсе не хотела, но и чувство беспокойство до конца не исчезло.

— Не волнуйся. Я обо всем позабочусь, — без бахвальства, а просто как факт сказал он.

И я поверила.

Сейчас я окончательно призналась себе, что Вейлр вызывал во мне чувство абсолютной защищенности и спокойствия. И это даже почти не пугало. Ведь в моей жизни был отец и Тео. Если я могла верить им, то почему не могу Вейлру, который еще ни разу за время нашего знакомства не дал повода в себе сомневаться? Я знала, что дело было не в нем, а во мне. Проблема заключалась только в моей неуверенности в себе и боязни быть непонятой и непринятой. Но это не означало, что я должна сомневаться в Вейлре. Тем более в какой-то момент моя уверенность в нем окрепла уже настолько, что я готова была доверить ему свою безопасность. Поздно было отступать. Да я и не хотела.

— Тогда идем.

Уже в переходе, в котором царила неуютная и одинокая тишина, я осторожно полюбопытствовала:

— А мы знаем, куда идти?

Вейлр шел с такой стремительностью, что мне приходилось чуть ли не бежать за ним. И даже так я еле поспевала. Заметив это, он чуть притормозил, чтобы я смогла отдышаться. Мое прерывистое дыхание было единственным громким звуком в обычно наполненном голосами, смехом и шагами переходе. Я взглянула за пределы магического убежища: на заснеженные дорожки, редко бредущих по своим делам студентам и остро ощутила, как не хочу отсюда уезжать. Мне стало почти физически больно, когда я представила, что эта история закончится несчастливо и мне придется вернуться домой.

Как там говорила мама? Начнешь ценить, когда потеряешь? Я еще ничего не потеряла, но была готова начать ценить прямо сейчас.

Только после того, как я восстановила дыхание, Вейлр ответил:

— Я давал Торну дополнительную литературу по теории огненной и боевой магии. Так как сессия в самом разгаре, он должен быть либо в библиотеке, либо в своей комнате, но не все книги можно брать с собой, поэтому сначала лучше проверим библиотеку.

Как хорошо, что у него были ответы почти на все вопросы.

— Отлично.

В дни сессии библиотека обычно была переполнена студентами, поэтому я волновалась, что при столь личном разговоре может быть слишком много свидетелей или что мы вообще не найдем Торна. В случае первого мы бы хотя бы смогли уйти в более уединенное место.

Библиотеке была наполнена негромким монотонным гулом бубнящих студентов. Стоял стойкий травяной запах отваров для сна, к которым в эти дни студенты прибегали, несмотря на все ограничения. Приглушенный свет ламп на длинных деревянных лакированных столах озарял напряженные, испуганные перспективой выучить если не все, то хотя бы большую часть добросовестно пропущенного за много месяцев, лица. Я невольно посочувствовала им.

Ряды возносящихся к потолку книжных стеллажей разделяли пространства, где чередовались одиночные места для занятий и многоместные, которые нужно были скорее для огромного количества книг и записей каждого из студентов. Возле одного человека могло быть занято два стула и целый стол.

Я убедилась, что найти в таком хаосе Торна будет непросто, учитывая, что большинство парней было никак не отличить, так как торчали лишь их макушки.

Оценив обстановку, Вейлр подошел к одному из студентов с нашивкой огненного факультета.

— Ты видел Торна?

Тот осоловело посмотрел на него.

— Здравствуйте, — медленно поздоровался он.

— Здоровались уже. Торна видел?

— Видел, — кивнул он с таким важным видом, словно этот поступок равен спасению чьей-то жизни.