Сделано с любовью - Алиса Перова

заметил ли он, они со Стешкой уже рядом. Стефания всхлипывает и начинает звонить в скорую, но папа подхватывает меня на руки и рычит, что к чертям собачьим эту скорую – он отвезёт меня сам. А я никуда не хочу ехать… и мне так страшно!.. Слышу истеричный вскрик Алекс:

– Ей же рано!.. Ещё не время!

И успокаивающий голос Вадика, который обещает, что всё будет хорошо. И мне почти хорошо, потому что моя семья снова рядом со мной и больше никто не ссорится. Они даже шутят и смеются как-то по-дурацки. А мне так не хватает моего Кира…

«Кир, прости, я так виновата…» – шепчу ему мысленно. Но Вадик почему-то слышит и переспрашивает у меня.

– Да тебе-то какая разница, от кого она виновата, – шипит на него Алекс. Ну зачем она опять…

А потом время превратилось в боль…

Глава 41

Аика

Три недели спустя

В приоткрытое окно ворвался свежий ветер, наполненный запахом дождя, умытого леса и напоенной влагой земли. Такие долгожданные и восхитительные запахи! Я будто освободилась из долгого мучительного плена и теперь никак не могу надышаться… свободой и счастьем. Вот оно, моё счастье – две крошечные живые куколки с чёрными волосиками, носиками-кнопочками и нежными бархатистыми щёчками. Два солнечных лучика – мои сладкие, ароматные девочки, мои любимые дочечки.

Рискуя потревожить их сон, я целую крохотные пальчики, ладошки с пятачок и, не в силах справиться с эмоциями, стискиваю обеих малышек. Лие хоть бы хны, а Кирюша смешно причмокивает ротиком, но всё равно не просыпается. С сожалением выпускаю обеих из своих опасных объятий – как бы не придушить в порыве нежности. Отползаю на свою половину кровати, укладываюсь на живот и любуюсь на свои сокровища. Такие мне мог наворожить только самый лучший мужчина – мой Кирилл. Мой… нет – наш герой.

– Девчонки, ваш папа – настоящий герой! И скоро я обязательно вас с ним познакомлю. И он полюбит вас так же сильно, как я…

Я осекаюсь, вспоминая, как Алекс, впервые увидев малышек, назвала их обезьянками. Тогда я страшно обиделась на сестру, а Стешка разозлилась и обозвала её самкой орангутанга. Сашка даже разревелась, пытаясь объяснить, что сказала это любя. Теперь я и сама вижу, как она любит своих племяшек, но осадок остался. Красивые у меня девочки – очень красивые!.. И папа так говорит, и даже Вадька. А ещё с каждым днём я замечаю, насколько они разные, но обе похожи на меня. От Кира вообще ничего.

Но это ведь не заставит его сомневаться?.. Потому что я ничего не стану доказывать. И если вдруг… то ему же хуже! А у меня уже есть моё счастье – головокружительное, безмерное!.. И теперь мне ничто не мешает его смаковать – ни токсикоз, ни слабость и сонливость… Да во мне сейчас столько сил и энергии, что, кажется, я могу вовсе обходиться без сна. Но моим крохам я нужна здоровой и сильной, поэтому уже три недели я веду себя, как самая примерная мамочка – много сплю, много ем и получаю море позитива и любви.

Особенно остро я ощутила эту любовь тогда, три недели назад…

Тогда мне показалось, что я теряю моих малышей – это было так больно и страшно!.. Но моя семья была рядом со мной – шумные, взбудораженные, они шутили, как сумасшедшие, обещали какие-то глупости, строили невероятные планы, держали меня за руки. Они все были со мной рядом – моя семья – семь «Я». Именно столько нас было – папа с Вадькой, сестрички и я с карапузами. И боль отступала, и я им верила, и, кажется, даже смеялась.

И ещё мы придумывали красивые имена малышам – мальчику и девочке. Да – мы ждали королевскую двойню, потому что всё уже разглядели на УЗИ. А Вадик обещал обоих отдать на футбол и ещё мечтал познакомиться с альфа-мужиком, которому удалось так виртуозно окрутить и отлюбить мелкопузую недотрогу Айку. «Ага, – ворчала Алекс, – крутанул так, что её потом полгода тошнило».

А я вдруг расплакалась от обиды. Наверное, впервые в жизни… Потому что рядом со мной не было Кирилла, а он был мне так нужен! Нам нужен! Сейчас понимаю, как это глупо, но тогда… мне почему-то казалось, что он должен был понять, почувствовать и примчаться, прилететь, чтобы держать меня за руку, шептать, как он любит меня… нас! И столько всего лезло в дурную голову… Теперь даже перед собой стыдно за эти сопливые эмоции.

А потом снова была боль… и смех сквозь слёзы, когда в сознание прорвался вопль Алекс: «С дороги на хер! Пропустите мужчину с беременным ребёнком!» И нервный смех папы, держащего меня на руках. А мне хотелось, чтобы он меня не выпускал, чтобы всё время был рядом – наверное, это от страха. К счастью, его героизм так далеко не зашёл, а эстафету перехватила отважная Стешка. Младшенькая была со мной до победы – до первого крика моих малышек. И истерично смеялась, когда я спросила: «Эй, а где мой мальчик?»

А потом было столько счастья, что я упивалась им! В мою жизнь ворвались чудесные запахи, вкусная еда, море цветов и, ласкающий слух, писк моих малышек. А ещё были подарки – просто горы подарков! Надо срочно расширять наше жильё! Когда мне доставили гигантскую круглую коробку из Парижа, я взвизгнула от восторга. Ох, чего в ней только не было – просто дух захватило от этих сокровищ! Но гораздо сильнее этой роскоши поразило и растрогало внимание Дианы – спасибо ей! А ведь после нашего знакомства мы виделись лишь раз.

Зато много времени мы проводили с Дианиной помощницей Риммой и здорово поладили. Наверное, потому что она такой же неугомонный трудоголик, как и я. Неожиданно для себя я даже подумала, что мы могли бы с ней подружиться, хотя вряд ли я понимаю, как это – дружить с девчонкой. И, конечно, Римма тоже не обошла меня своим вниманием – и с поздравлениями, и по делу. Алекс, которая решила посвятить мне свой отпуск, ужасно злилась, что даже в роддоме меня догнала работа. А настигла она меня не только в лице Риммы…

На третий день после рождения моих девочек ко мне пожаловал Евгений Александрович Ланевский – как говорится, от имени и по поручению. Директору, похоже, было не по статусу, вот он и пнул своего сына и, по