Сделано с любовью - Алиса Перова

спустя несколько минут она увидела, как какой-то пацан наступил на лягушку… Я даже среагировать не успела, как Стешка стащила с себя ранец и уложила того убивца рядом с земноводным трупиком, так ещё и норовила его сверху прихлопнуть.

– Это она в Бабаню, – разулыбалась я. – Ну и правильно сделала! А по что он животинку уничтожил, чем ему эта лягуха угрожала? И, кстати, по поводу того козлика всё очень неоднозначно. Вам стоит посмотреть один мультик – «Бабушкин козлик» называется. Эту страшную правду жизни сотворил «Союзмультфильм» ещё в шестидесятых годах. И когда посмотрите, сочувствие к этому козлу увянет на корню. Прямо-таки шоры с глаз падают.

– О как! Заинтриговала – посмотрим! – хохотнула Алекс. – А вот тебе ещё примерчик: года три-четыре назад Стешкина математичка назвала её раззявой при всём классе… Прикинь, это нашу-то принцессочку! А после этого всю неделю никто не ходил на уроки математики. Скандал был жуткий, но математичку всё же заменили – она сама попросила.

– Молодцы, что поддержали, – произношу с некоторым сомнением. – Лишнее подтверждение тому, как все любят нашу Стешку.

– Бесспорно! Ведь когда её любят, она свернёт горы, а уж если не любят… свернёт и шею.

– Саш, заткнись, а!

– И не подумаю! Стефании через полгода восемнадцать, и если мы не примем меры, то нас всех ждёт всемирная слава! Мама будет в восторге!

– Ты о чём? – я хмурюсь, а этот разговор меня бесит всё сильнее.

– А припомни-ка, Айчик, кто такой у нас Феликс Сантана?

– Смазливый испанский педик, который таращится на меня почти со всех стен моего дома и которому мне очень хочется проредить улыбку.

– Вот! Точно – педик! – обрадовалась Алекс. – А я думаю, что меня так смущает… а ты откуда знаешь?

– Чего я знаю? Не знаю ничего такого, – теряюсь я. – Просто так сказала… потому что этот фотограф чересчур красивый. Ему б в модели. Но он же, вроде, того… женился недавно…

– На ком – на этой отфотошопленной метиске? Пф-ф! Брехня! Слушок для того и пустили, чтобы никто не сомневался в его ориентации. Стешка говорит, что в прессе нет ни одной свадебной фотки – так бывает, Ай? У нас с тобой – да, но у таких, как они, – никогда. И ты права – натуральные мужики не бывают такими красивыми. Им просто не позволят!

– Ну… почему?..

– По кочану! А ещё я пыталась их взломать, но там такая хитрая защита!.. Короче, не с моим опытом. Кто-то, Айка, очень грамотно оберегает их личную жизнь – и этого испанца и его желтоглазой француженки.

– А Стешка тут при чем? – вспомнила я.

– А-а, ну да! Если этот Феликс по мальчикам, то уже и ни при чём, но если он мужик-мужик… то попомни мои слова – наша малышка до него непременно доберётся, и вот тогда нам всем будет некогда.

Мне взгрустнулось, и я даже не сразу заметила, как, переливаясь на солнце яркими бликами, перед нами выросла голубая стеклянная высотка. Мне как раз сюда и надо – на двадцатый этаж.

– Саш, загони мой танк на парковку и жди.

Глава 39

Аика

Июль (продолжение)

Я потянула на себя тяжёлую дверь и из душного шумного лета шагнула будто в холодильную камеру. Бр-р-р!

– Здравствуйте, – приветствую грустного мужика, вынужденного из-за небольшой кучки трудоголиков охранять вертушку в этот субботний день. – На мое имя выписан пропуск.

Дядька тоскливо посмотрел на мой живот, затем в паспорт, снова на живот… и, вероятно, найдя десять отличий, уткнулся в амбарную книгу. Проделав свою привычную нудную работу, он протянул мне пропуск и монотонно пробасил:

– Распишитесь, пожалуйста. Лифты слева, Вам на десятый этаж.

– Спасибо.

Перебьётся без меня десятый этаж!

Так я думаю, минуя одиннадцатый, пятнадцатый, девятнадцатый этажи и выходя на двадцатом. Всё оказалось, как обычно, просто. Пропускная система – оборжаться можно. То ли дело приёмная господина Ланевского – там в обычный будний день и муха не пролетит. Я слышала, что даже сам шеф старается лишний раз не попадаться на глаза собственной помощнице. Но сегодня суровая тётка сменила офисную конуру на домашнюю, и путь для меня свободен. Остаётся надеяться, что Александр Андреевич ещё на рабочем месте.

И он, к счастью, там… то есть здесь, в своём просторном директорском кабинете. И я тоже здесь, к его несчастью. Вижу, что не ждал. Ну… чего уж теперь-то. Знакомы мы давно – Ланевский одно время тесно сотрудничал с моим бывшим начальником. И однажды, когда Александру Андреевичу лично потребовалась помощь маклера, мне повезло быть ему полезной. Вообще, он приятный дядька – негрубый, обходительный и симпатичный, насколько может быть симпатичным мужчина пятьдесят плюс.

– Айя?.. Очень рад Вас видеть, – дипломатично врёт Ланевский и снимает очки (кстати, без них ему лучше). – А Вы… приятно изменились. Прошу Вас, присаживайтесь.

– Добрый день, Александр Андреевич, а я к Вам по делу. Уделите мне несколько минут?

Ага, именно для этого он и приехал в офис в свой законный выходной. Но как человек деликатный и приятный во всех отношениях, он не может бросить мне в глаза своё жесткое «нет» и выставить за дверь или продемонстрировать глубоко беременной женщине своё раздражение. А посему Александр Андреевич одаривает меня доброй улыбкой и, едва сдерживая тяжёлый вздох, цепляет на лицо выражение участия.

Оно, это выражение, остаётся при нём и спустя десять минут, за которые я успела озвучить и аргументировать своё предложение. Восторга я не жду, мне не понаслышке известно, насколько скоротечна любовь застройщиков к нашему брату. А учитывая, что сейчас я представляю очень малочисленное братство, мои шансы на успех совсем невелики. Поэтому я улыбаюсь так широко и радостно, словно спрашиваю: «Ну как, здоровско я всё придумала?»

– Ваш энтузиазм восхищает, – без малейшего намёка на восторг, однако спокойно, прокомментировал Ланевский. Он правильно расшифровал мои знаки. – Только, Айя… пожалуй, здесь одного Вашего желания недостаточно…

Ты что, дурак старый, совсем меня не слышал?

– Конечно, недостаточно, Александр Андреевич, поэтому желаний у меня несколько, – я терпеливо пережидаю приступ смеха у моего визави, великодушно принимаю извинения и продолжаю: – Вам ведь уже известна моя репутация, да Вы и сами имели возможность видеть меня в деле, поэтому оставьте, пожалуйста, сочувственные взгляды для сотрудников