Сделано с любовью - Алиса Перова

уставилась на маму. И такой у неё кисляк на лице! Неужели она всерьёз надеялась, что я приглашу её жить с нами? Ещё недавно я б её и во двор не пустила, но Стешку жаль. Да и мы с Алекс, откровенно говоря, рады, что мама вернулась – всё же перенервничали мы из-за её путешествия.

Наблюдаю, как Бегемот крадущейся походкой приблизился к маминым ногам и принялся изучать чужачку. Ага, пометь ей босоножки! Но Настенька ловко взмахнула изящной ножкой, и кот улетел в сторону. Он тут же оскалился, свирепо затряс своим куцым обрубком и, приняв угрожающую позу, пошёл на врага. Жаль, не удалось досмотреть, чем закончится поединок – Алекс вывела машину с территории двора. Но за Бегемота я не волнуюсь – он себя в обиду не даст, да и Стешка, если что, заступится.

– Не, ну ты видала её, а? – прорвало вдруг Алекс. – Какая искусная иллюзия адекватности у нашей Настасьи! Я чуть не купилась. Одиноко ей в квартире, бедняжке! Понятно дело – с нами-то лучше на всём готовом! Спи, жри и только успевай выгуливать свою… гм… разгуляйку. Веришь, уже на втором куске торта я еле сдержалась, чтобы её не выставить. Ещё и на Кирюху ярлык навесила!.. Это он-то корыстный продуман? – охренеть!.. А потасканный кобелина Вадик для неё, значит, премилый мальчуган!.. Во логика – да?

В последнее время всё чаще ядовитый язык Алекс треплет имя Вадика – нещадно жалит, приписывая моему Вадьке прорву сомнительных подвигов. Послушать её, у моего братишки в штанах свирепое и неудержимое чудовище. И всё чаще Алекс закрывается в своей спальне и неистово танцует. Об этом мы со Стешкой можем только догадываться – нашей старшенькой не хватает лёгкости и топает она иной раз, как самка гиппопотама.

– Скучаешь, Саш? – спрашиваю внезапно и в зеркале заднего вида ловлю её злой взгляд.

– Обойдётся! – рявкает Алекс и вдруг взрывается: – Ну зачем ты напоминаешь? Урод! Ненавижу его!

– Ты сама о нём заговорила, – я пожимаю плечами. – А раз так, то хочу тебе напомнить, что у Вадьки сейчас каникулы, и скоро он прилетит.

– Как прилетит, так и улетит, – жестко отрезает она. – Ты бы лучше думала о том, что у Кир-сана скоро закончится контракт, и уж он-то прилетит насовсем. Ты готова?

Я думаю об этом… Каждый день думаю! И гоню воспоминания… Но каждую ночь память немилосердно выплёскивает наши дни и ночи, самые острые минуты, мгновения-капли… Их так много, наших неповторимых мгновений!.. Взгляды… поцелуи… прикосновения… признания… Все они сливаются в единый мощный поток и рушат мои защитные барьеры, и размывают мою волю… и требуют повториться…

– Айка, оглохла, что ли, ты чего там притихла? – Алекс ловит мой взгляд в зеркале и фыркает. – Провалилась в мечты, искусительница? А знаешь, что самое обидное? Что в итоге во всём виноватой останусь я! Ты же вся из себя загадочная гейша и ничего ему не обещала, и как будто ничего не должна… А я – предательница! Втёрлась в доверие, прикинулась другом, а потом лишила детей отца. Тьфу, вернее, отца лишила детей… А-а-а!.. Ну ты поняла меня – всех, короче, обездолила!

– Саш, не начинай снова! И на дорогу смотри. Я уже сто раз говорила, что не собираюсь скрывать от него детей. Но сейчас-то я что ему предъявлю? – я вижу, что у Сашки готов ответ, поэтому спешу ей наперерез: – Закрыли тему, всё!

– Как раз наоборот – открывать пора! Это ж твои козыри! Мне вообще непонятно, почему ты до сих пор к себе «СОК-строй» не подтянула. Чего ты с этим Ланевским церемонишься? Ты, между прочим, его двоюродными внуками надрываешься! Вот и пусть в качестве алиментов накидает тебе объектов! Ни хрена себе – такой блат, а ты не пользуешься! Да я бы на твоём месте…

– Саш, ты и так сидишь на моём месте, а поэтому держись за руль и смотри на дорогу. Надо бы, кстати, Стешке позвонить, – я резко спрыгиваю с темы, – а то я боюсь, она там с мамой не справится.

– Айка, я тебя умоляю! Неужели ты до сих пор не поняла, что наша милая сентиментальная малышка – самый страшный зверь? Это она тебе от большой любви никогда зубы не показывает, ну и папа тоже в счастливом неведении. А вот мы с бабкой уже нарывались. Плавает себе такая безобидная рыбка золотая, хвостиком виляет, а как оскалится – пиранья! Да она к свободе рвётся больше нас с тобой и, поверь мне, плясать под Настину дудку не станет.

Я с недоверием поглядываю на рыжий затылок и произношу с непоколебимой уверенностью:

– Стешка очень добрая!

– Ага, – хихикает Алекс. – Этого у неё не отнять. А ещё умная, хитрая и беспощадная ко всем недобрым! Мама не считается – она же мама, а их не выбирают. Айка, разуй глаза – Стешка ловкий манипулятор! И это она ещё в полную силу не вошла – тренируется пока. А уж когда заматереет… Ох, ну ты самая посуди, в кого ей быть таким ангелочком?

– В папу?.. – бормочу неуверенно.

– Папа у нас электронный, – жестко отвечает Алекс, но, будто устыдившись, тут же добавляет: – Ну, так-то да – добрый…

– Саш, я не понимаю, что ты хочешь сказать… Что Стефания всю жизнь притворяется?! – я всерьёз начинаю злиться, потому что развенчать ангельский образ нашей малышки – это окончательно потерять веру в добро и справедливость. А я совсем не готова!.. Мне необходимо верить, что не все такие, как я или Алекс… Или наша мама… Я хочу знать, что на свете есть бескорыстные, великодушные люди! И что именно такая девочка есть рядом со мной!..

– Ну, почему притворяется? Она искренне всех нас любит, а тебя – так вообще боготворит с детства. Она ранимая, сентиментальная, нежная, ласковая… Да много какая! Но не готовая обнять и простить весь мир.

– И слава богу.

Алекс весело кивнула и продолжила:

– Знаешь, я помню, забирала её как-то из школы всю в слезах. Она то ли в первом, то ли во втором классе училась… но это не важно. Так вот, в тот день наша девочка услышала песенку про козлика, от которого остались одни рожки да ножки, и очень сильно расстроилась. Вполне в её духе, да? А