Сделано с любовью - Алиса Перова

– Ты просто так уйдёшь?

Замираю на месте, подавляя желание сжаться, обхватить себя руками…

– Айка… ты самая сумасшедшая девчонка в этом мире. Помнишь, как ты заявилась ко мне с ультиматумом? У меня ведь уже тогда не было никаких шансов.

У меня тоже, Кир.

– Ты настоящая гейша, Айка… знаешь об этом?

Теперь знаю.

– Дождёшься меня?

– Улетай.

– Скажи… только честно, почему ты носишь моё кольцо? Что оно для тебя?

Я оглядываюсь, чтобы видеть его глаза. Чтобы он тоже видел…

– Это не украшение, Кир… Никогда им не было. Это то, что ты дарил мне на Рождество, – разрываю зрительный контакт и ухожу, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Прочь от соблазна, от слабости… Прочь от…

– Ты вернёшься ко мне, Гейша!

Слёзы брызгают из глаз, застилая пеленой мой путь… и оставляя за спиной горячую проталину. К его сердцу.

«Никуда тебя не отпущу, Айка! Никогда!»

Умоляю, Кирилл, не забудь.

Глава 37

Аика

Июль (продолжение)

Когда просыпаешься в прекрасном настроении и ощущаешь себя полной сил и здоровья – это значит, что сон ещё не закончился. Но вот сквозь блаженное забытье прорезалось требовательное «мя-ау», яркий солнечный свет стал продираться сквозь сомкнутые веки, а чуткий нос ощутил тошнотворный запах блинчиков. Изнутри настойчиво постучали, затем пнули… ещё мгновение – и в животе завязалась бойня. Кони с яйцами, а не дети!

Но, что ни говори, а дома всё же лучше, чем в больнице. Целых полтора летних месяца я провела на больничной койке, поглощая всякие полезности и ртом, и попой, и внутривенно. Это я лечила свою аномалию. Ну да, зверский токсикоз с января по июль – это вам не хухры-мухры! И я была очень терпеливой… Но всё, хватит! Я взбунтовалась, взвалила на себя ответственность, расписалась, где надо, и вуаля – здравствуй, дом… милый дом! Папа Паша по уши в шоке, Алекс в ярости, зато Стешка и Бегемот счастливы.

О том, что она станет тёткой сразу двух племянников, Стешка узнала ещё в марте. И с тех пор сестрёнка не могла дождаться окончания школы и выпускных экзаменов, чтобы рвануть мне на подмогу. Папа Валик, ясное дело, был против. Он ведь и вуз для младшенькой присмотрел, и всяких ништячков пообещал, только бы дочка не сбежала из перспективной столицы в богом забытый Воронцовск. Это папа, конечно, напраслину возводит на наш замечательный город, но понять его можно – здесь он когда-то познакомился с мамой.

Однако Стешка оказалась упрямой и неудержимой, и папа Валик сдался. Младшенькая, дурёха, даже на выпускной не осталась. С экзаменами отстрелялась, аттестат в зубы и в путь. Ну и папа с ней вместе примчался. Как раз в больнице они меня и застали. Бедный папа Валик аж дар речи потерял, как увидел большой глобус на тонких ножках, то есть меня. А потом его на слезу пробило, и на раскаянье, и на подарки. Ничего против подарков я не имею.

А ещё папе Валику очень понравился наш дом и вместо запланированных трёх дней он прогостил у нас целую неделю. И каждый день навещал меня в больнице, а уж сколько всего накупил для будущих внуков! Алекс жутко психовала и рычала, что это плохая примета, но я считаю, что все эти приметы – бред собачий. Подарки закупались преимущественно с расчётом на мальчиков, потому что на втором УЗИ у одного из малышей разглядели яички. Алекс тогда очень сильно разнервничалась:

– Боже мой, только я успела привыкнуть и смириться, что их будет двое, как выясняется, что они ещё и с яйцами! Звездец нашему спокойствию! Ну, Кирюха… ну, погоди у меня!

– Саш, придержи фонтанчик, – ласково посоветовал ей Рябинин. – Нашей девочке опасно волноваться.

– Это мне волноваться опасно! А вашу пузатую девочку и пятерыми не напугаешь, она уже привыкла пахать, как лошадь.

– Да! – покладисто согласилась я, посасывая апельсиновую дольку и размышляя, как к этой новости отнесётся Кирилл.

– Никто упахиваться не будет, – веско заявил папа Паша. – К тому же мы заранее подыщем квалифицированную няню в помощь молодой мамочке.

– Чего-о? – взревела Алекс. – Чтобы какая-то посторонняя калоша трогала своими лапами наших мальчиков?! Только через её труп!

И Стефания в этом вопросе была с ней совершенно солидарна.

Про детей наша Стешка теперь знала всё, а чтобы не утомлять меня обилием информации, она вливала её в уши старшей сестры, и поэтому Алекс всё чаще стала задерживаться на работе. «Этот многорукий мегамозг разбудил во мне кучу комплексов, – посмеиваясь, жаловалась Алекс. – Рядом с ней я чувствую себя ущербной». Да уж, а что тогда говорить обо мне? Но на самом деле младшенькой мы обе гордимся.

С момента возвращения в Воронцовск Стешка развила очень бурную деятельность. Она впрягалась во всё. Вдохновенно обустраивала комнату для горячо любимых племянников, наводила чистоту в доме, с энтузиазмом облагораживала территорию за его пределами. Она холила и лелеяла мой молодой дубочек, разводила цветы, рисовала, фотографировала и – ужас! – учила французский и испанский языки, чтобы очаровать какого-то там знаменитого придурка Феликса. Лично я, скорее, вручную выкопаю котлован для будущей многоэтажки, чем освою два языка. Я с одним английским-то никак не справляюсь… Но я обязательно справлюсь – это дело чести!

За окном пронзительно заголосил петух. Нет, это не соседский – это наш петух! Я очень хотела назвать его Феликсом, но Стешка оскорбилась, и теперь его зовут Мухтар. Зачем нам одноногий петух? Это вопрос к Стешке – она приволокла его втихую, пока я лежала в больнице. Но этот придурок выдал своё присутствие в первый же день и сразу обрёл врага в лице Алекс. Потом в доме появилась слепая крыса. А памятуя о том, что бесхвостый Бегемот тоже инвалид, теперь даже и не знаю, как называть наш дом.

Дверь в мою спальню тихо приоткрылась и заглянула Стешка.

– Айчик, проснулась? – просияла она и вторглась с маленьким подносом. – Сегодня я тебе сделала обалденный чай! Пробуй, пока не остыл. Здесь мята, ромашка, имбирь, клюква… А я там тебе на завтрак ещё творожок солёный сделала…

За окном снова прокукарекал Мухтар и Стешка поморщилась.

– Вот дурачок! Если он Сашку разбудит…

Но договорить Стешка не успела – из спальни Алекс послышалась громкая брань. Охрипшим со сна голосом