Сделано с любовью - Алиса Перова

«Да пошёл ты, звонарь!» – посылаю воздушный фак нетерпеливому водиле и возвращаюсь к сестрёнке:

– Знаешь что, Стеш, в следующий раз, как только твой скромник раскатает губы для поцелуя, двинь ему по яйцам, как следует.

* * *

Дома меня встречает только Бегемот. Похоже, ему одному моё положение до лампочки, а вовсе не кажется интересным, поэтому он вечно путается под моими ногами. Алекс из-за него уже разок пропахала носом ламинат. Странно, чем таким она занята? Голос сестры доносится из глубины дома, но мне навстречу она так и не вышла. Иду на звук и обнаруживаю Алекс в гостиной. Она смотрит на меня растерянно и как будто испуганно.

– Я сейчас посмотрю, – бормочет она в трубку и, зажав ладонью микрофон, обращается ко мне: – Это тебя… – И, помолчав несколько секунд, произносит одними губами: – Это Кирилл.

Кирилл?..

Сердце вдруг ёкнуло – больно и тоскливо… Ногти непроизвольно впились в ладони, а взгляд заметался в поисках зеркала… О, господи, ну что за истеричная дура – зеркало-то мне зачем?

Не дождавшись от меня реакции, Алекс подошла сама и приложила мобильник к моему уху.

– Алло, – говорю в трубке, но сама совершенно не слышу свой голос.

– Айка, – выдыхает Кир. – Айка моя!.. Где ты, моя маленькая, скажи мне? Я приеду прямо сейчас… не могу больше тебя не видеть! Айка…

И я не могу…

Слова сказать не могу… И вздохнуть.

Глава 36

Аика

Март, год назад (продолжение)

Разочаровательное зрелище!

Я разглядываю своё отражение в зеркале и понимаю, что никакого чуда прямо сейчас не случится. Такой я и предстану перед Киром – тощей, бледной, с впалыми щеками и посиневшими губами. Вяло провожу расчёской по длинным волосам, и чёрная потускневшая прядь остаётся на щётке. С такими темпами к концу беременности я стану совершенно лысой. А может, это из-за краски? Попытка вернуть своим волосам первоначальный чёрный цвет здоровья им точно не добавила.

– Ну?! И что ты застыла, как скорбная статуя? – позади меня возникает Алекс, красивая, яркая и очень хмурая. Она долго и придирчиво рассматривает моё отражение и, наконец, недовольно констатирует: – Да уж, ну и видок! В гроб краше кладут.

«Зато ты намарафетилась, как на первое свидание», – с грустью думаю я, но произнести это вслух – значит, признать, что переживаю и ревную. Глупо, конечно… поскольку моя эффектная сестра затмила бы меня в любое время. Вот только раньше меня это совершенно не беспокоило, а теперь проклятый токсикоз сожрал и мою привлекательность, и уверенность в себе, и пофигизм. Но если уж назначать виновных, то это точно не Алекс.

Я отворачиваюсь от зеркала и отхожу в сторону, чтобы спрятать свои растерянность и страх. Но Алекс неожиданно фыркает и начинает нервно копаться в своей сумочке.

– Я не понимаю, почему в век высоких технологий никому не пришло в голову провести свет в женскую сумочку? Тут же весь маникюр переломаешь, пока… А, вот! – она быстро извлекла из недр своей дизайнерской кошелки влажные салфетки и, выдернув из пачки одну, решительно стерла алую помаду со своих губ. А встретив мой вопросительный взгляд, невозмутимо пояснила: – Знаешь, рядом с тобой, нежной бледненькой ромашкой, как-то не хочется выглядеть старой привокзальной проституткой.

Она собрала свою разметавшуюся по плечам рыжую гриву и, быстро сварганив на затылке небрежный хвост, оптимистично заявила:

– Так-то лучше! Ну, погнали, что ль? А то времени и так впритык.

* * *

Всю дорогу Алекс методично выносит мне мозг:

– Вырядилась, как на похороны! Кругом сугробы по шею – да сама природа диктует шубу надевать! Ты в ней хоть немного покруглее смотришься… и посвежее, между прочим! А в этом пальто, как ворона. Ты бы ещё свой сиротский пуховичок на свидание напялила! И ехать теперь к чёрту на рога… подальше не могли придумать? Хоть бы на вечер договорились… Может, ты забыла, что через два часа нам на УЗИ? Как раз с новостями бы приехали… Ох, надеюсь, у нас будет девочка. Не, ты не подумай… мне всё равно… но девочка всё же лучше. Интересно, а кого Кирюха больше хочет – дочку или сына? Хотя… наверное, сейчас он хочет только их маму. Ты не обижай его, ага? Слышь, я надеюсь, ты ему скажешь? Айка, я всё, конечно, понимаю, но твоя беременность хотя бы оправдывает твой… замученный вид. Ай, ну что ты молчишь? Ой, ну как хочешь!.. Ты только не волнуйся, ладно?.. Слушай, а может, ну его на хрен, это УЗИ? Давай я Рябинину звякну и перенесём на другой день… А вообще… вот бы Кирюху туда привезти, да? Всё, я молчу. Но, знаешь, что?.. Не, всё, ничего… молчу.

Не знаю, чего добивается Алекс. Возможно, своей болтовнёй она пытается меня отвлечь, но это не в её власти. Чем ближе я подъезжаю к месту встречи, тем меньше во мне остаётся решимости. Сердце колотится, будто в груди работает отбойник. Чувствую, как по вискам сползают капли пота и воздуха не хватает… Да что со мной?

– Айка, ты чего дрожишь?! Айка! Да куда ты прёшь?! Красный же! А-а-а!.. О, Господи, спаси… Фу-ух! Спасибо тебе, Господи! Фу-у-ух… Какого хера надо, урод, не видишь, что сумасшедшая за рулём? Сигналит он… И ты пошёл на хер! Ах, ты ещё и баба?.. Тем более пошла! Себе подкрути и водить сначала научись, корова! Понакупят прав, идиоты! Айка, но ты-то куда? Нам туда… Да голову включи, направо нам! Я не понимаю, почему у беременных не отбирают права? А хотя кого здесь может остановить отсутствие прав?.. Э, ты че творишь… Айка!.. Куда?

Едва успев криво прибиться к обочине, я распахнула дверцу и свесилась наружу, надрывая пустой желудок. Руки Алекс крепко обхватили меня за талию, удерживая в кресле.

– Ой, дура! Ты ж чуть не вывалилась, чокнутая! Сейчас-то что? Я уж месяц никакими духами не пользуюсь, скоро шмотки начну детским мылом стирать. Да что ж с тобой делать-то, а?..

Спустя несколько минут мы снова вливаемся в плотный транспортный поток, а Алекс прикусывает свой язык и молчит весь остаток пути.

– Стой! – внезапно командует она. – Вот этот сраный кабачок… Айка, коза, ты Chevrolet заблокировала, он же не выползет оттуда… А, ну и хрен с