Сделано с любовью - Алиса Перова

Вооружившись лопатой, выхожу за ворота, а тут пахать – не перепахать – сугробищи почти до носа достают. Вот это зима! Вот это я понимаю! С удовольствием приступаю к работе и очень надеюсь, что незваные гости на сегодняшний день закончились. Пусть все хоть на недельку забудут о моей лесной избушке! Пусть!.. Потому что прошедшие две недели, с тех пор как я вернулась из Киева, оказались чересчур насыщенными…

* * *

Едва шасси самолёта коснулись воронцовской земли, а я включила телефон… и посыпались сообщения, и куча уведомлений о пропущенных звонках!.. Ну и, разумеется, затрезвонили звонки – наперебой! – даже немного не по себе стало. Посмотрела я и выбрала самого приятного и безобидного абонента – Стешку. И сразу пожалела об этом – бедная малышка оказалась панически напугана и едва справлялась с речью:

– Айч-чик, а т-ты где?! А мы тут с-с п-папой у тебя в г-г-гостинице, а тебя н-не-нет!

Чувство вины, как шквальный ветер, пробило пофигистский заслон, отравляя меня и обнажая проплешины в моём идеальном плане. Всё же стоило предупредить Стешку о своём побеге… И… чёрт!.. поставить под угрозу всю операцию!

– Тихо-тихо, малыш, – ласково попросила её, – успокойся и дай, пожалуйста, трубочку папе.

Стешка всхлипнула по ту сторону радиоволны и мгновенно задела – по сердцу царапнула.

– Айя, – голос папы Валика прозвучал очень глухо, – где ты, дочь? Ты в Киеве?

– Нет, пап, я Воронцовске.

– Понятно, – после долгой паузы произнёс он. – Значит, инцидент с Александром – это правда…

Он не спрашивал – констатировал, а я не считала нужным выкручиваться:

– Это правда.

– Тогда ты правильно сделала, что улетела, потому что… – его голос внезапно надломился, и он судорожно вздохнул, – потому что Мила привлекла полицию. Но я постараюсь всё уладить… я постараюсь, Айя… Только… зачем всё это, дочь?

Как объяснить?.. Да и надо ли объяснять? Ведь если он не понял до сих пор… то стоит ли туда стучаться?

– Это я во всём виноват, – не дожидаясь ответа, произнёс папа едва слышно. – Прости меня… дочка.

«Пап, прекрати немедленно! – прилетел из динамика голос Алекс. – Ты ещё денежную компенсацию этой бандюге выпиши!»

И снова меня пробило – больно. Но мне ведь следовало этого ожидать – рыжики связаны куда более крепкими нитями. А я… Кажется, я стала слишком чувствительной… Непозволительно! К чёрту!

Абонент недоступен или находится… по другую сторону… Семьи? Любви? Родины?

По другую сторону всего!

Отвернувшись от суетящихся пассажиров, я уставилась в иллюминатор. Есть особый кайф в одиночестве зимними вечерами, особенно во время сильного снегопада. Надо лишь добраться до дома, дождаться вечера, заварить чай… и можно сколько угодно наблюдать, как в свете фонаря кружатся снежные хлопья… Сколько будет угодно снегу…

Но хрена лысого – одиночества не случилось.

Случилась мама! Почему она случилась в день моего прилёта – для меня загадка. Девчонки сдать меня никак не могли, папа тоже. А Рыжий… он же не мог знать, что я сразу покинула город и страну.

И что получается? Значит, материнское сердце почувствовало – враг близко! И привело Анастасию к моему дому, едва я переступила порог. Материнские руки яростно ударили по кованым воротам, а материнская глотка извергла страшные проклятья.

Не то чтобы я содрогнулась от ужаса, но приятного тоже мало. В промежутке между угрозами я успела уловить, что испортила жизнь её, Настиной, любимой кровиночке – сыночку родимому. Свадьбу сорвала! Опозорила, загубила!.. И она, Анастасия, теперь удавит меня собственными руками!

Ну и что это тогда за любовь была, если её с лёгкостью разрушила острая диарея?! Так-то ведь с каждым может случиться подобная неприятность… Значит, чувства Рыжего и Носатой не прошли проверку на прочность. Но, возможно, всё ещё образуется. Я могла бы сказать об этом маме, но в тот момент она совсем не была готова к диалогу. А я не была готова сражаться с родной матерью.

Помощь подоспела неожиданно. Я сперва подумала, что у мамы голос пропал, но оказалось – её выключил папа. Удивляться сил уже не осталось, и я просто дождалась, пока господин Рябинин разобрался с невменяемой Настей, а уж потом и мне объяснил, каким органом он почуял, что я дома. Но никаких чудес. Это Алекс позвонила папе и, выплеснув на него поток сумбурной информации, призвала к моему немедленному спасению. Бедный папа призвался сразу, правда, от волнения чуть инфаркт не получил. Ох, Алекс!.. Ну до чего же девка нелогичная!

* * *

Прокручивая в голове события последних дней, я даже не заметила, как пролопатила широченную дорогу почти до конца забора. А когда подняла голову, почти нос к носу встретилась с хмурой рыжей мордахой.

– Знаешь, Айка, там сейчас трактор дорогу расчищает от снега… Так вот эта железяка в сравнении с тобой вообще еле пыхтит.

Отбросив в сугроб дорожную сумку, Алекс подалась вперёд и прижала меня к себе.

Уткнувшись носом в её душистый шарфик, я вдруг почувствовала, как к горлу резко подкатила тошнота, и едва успела оттолкнуть от себя нежданную гостью…

♥

В приоткрытое кухонное окно задувает спасительный холодный ветер. Ему навстречу я и направила свой нос, пока Алекс шумно интересуется содержимым холодильника. Хорошо, что кухня у нас огромная и тошнотворные запахи, рассеиваясь на пути ко мне, теряют свою концентрацию. И всё же я еле держусь и жадно вдыхаю морозный воздух. Акклиматизация, чёрт бы её побрал!

Нельзя сказать, что я не рада возвращению сестры – рада, конечно… Но как же её много!

– Так, ну и чем ты умудрилась здесь отравиться, м-м? – строго спрашивает Алекс, громыхая многочисленными контейнерами с продуктами, и с блаженным мычанием дегустирует каждое блюдо. – Тут сплошной свежак!..

Согласна, там действительно отравиться нечем, ведь всё это съестное добро наготовила папина домработница Люся, а папа доставил буквально час назад ещё в горячем виде. Да я даже съесть ничего не успела, потому что меня тошнит только от одного вида этих контейнеров. Хорошо хоть теперь главная поглотительница еды нарисовалась – она быстро управится.

– Охренеть, я не видела тебя всего две недели, – Алекс недовольно зыркает на меня и морщит нос, – а ты исхитрилась похудеть вполовину!..

Брехня! Не вполовину!

– Да где, Саш? Просто у меня