Тайная адептка в военной академии - Татьяна Антоник

говорю, я хотел сделать все правильно. Мы не с того начали. Считая тебя твоим братом, я сказал много лишнего, чего на самом деле не считал. Потом, по наущению отца, пытался вынудить тебя на помолвку. Мне и за это стыдно. Нам надо попробовать сходить на полноценное свидание, где никто не помешает. Ни твои бывшие, ни мои. Без некромантов, без родителей, без друзей, братьев и сестер.

Он объяснял, а я страдала.

Во-первых, кошмар, он такой положительный. Я же его испорчу.

Во-вторых, на скользкую дорожку очередных свиданий я вступать больше не желала. Друг познается в беде, а возлюбленный в беде, предательстве, международных махинациях, подложничестве и мошенничестве. Ни в одном из случаев Уэллинг меня не сдал.

Тяжко осознавать, что это я – отрицательный персонаж.

– Виктор, – я встала и тоже сделала к нему шаг. – Из меня отвратительная невеста. Я ненавижу эти приемы, меня тошнит от длинных платьев (платье было безнадежно испачкано и порвано, о чем я совершенно не сожалела), я не умею себя вести в высоком обществе. Если ты надеешься сделать карьеру, лучше выбери другую. И я не умею готовить. Я мечтаю стать боевиком.

Он странно ухмыльнулся, подавшись вперед.

– Я за это тебя и полюбил.

Сердце учащенно забилось. Полюбил. Какое прекрасное слово.

– Я тоже… – заерзала, – полюбила. Я переживаю, что твоя жизнь и будущая работа полетит под откос.

– Сия, – улыбнулся он, обнимая меня за талию, – в отличие от тебя мне не надо становиться хорошим боевиком.

Он наклонился и дотронулся своими губами до моих. Медленно, аккуратно, осторожно.

Я ответила, прильнула к нему, ощутила, как волны удовольствия ударили по темечку.

– Что значит, не надо? – в перерывах между поцелуями спросила я.

– А я уже отличный, – юноша не отвлекался.

Мы на мгновение отстранились друг от друга, но это продлилось секунд на десять, столкнулись лбами, обнимались.

– Я правильно понял, ты больше не обижайся, ты простила меня? – волновался Уэллинг.

– А ты ни на что не злишься? – тревожилась я.

– Нет.

– Нет.

– Значит, – обрадованно отозвался Виктор, – я могу смело называть тебя невестой. И никакой ректор мне в этом не помешает.

– Можешь, – подтвердила с облегчением. – Я твоя.

Произнесла, и во мне что-то забурлило. Кровь разгорячилась, а по спине пробежались мурашки.

Виктор кашлянул, поторопился отойти.

– Сия…

– Что?

– Я должен тебя проводить, – сказал он нехотя, потому что не желал со мной расставаться.

– Мешаю? – когда мне надо, я отлично изображала идиотку.

– Нет, я бы все отдал, чтобы ты не уходила, – он снова приник ко мне, запуская свою пятерню мне в волосы, – но мы рискуем. Я не удержусь, чтобы тебя не трогать.

Я кипела в хорошем смысле этого слова. У нас с Уэллингом не было нежных ухаживаний, романтических свиданий и стихотворений, написанных в мою честь. Вместо этого парень ради меня пересек границу Атарии, выдумал хитроумный план и заставил своих наставников ему подчиняться. У нас все неправильно. И будет ужасным кощунством нарушать нашу «неправильную» традицию.

И пофиг. Сама побуду в роли совратительницы.

– Отдай все, – призналась я. – И не удерживайся, потому что если будешь медлить ты, то к совращению приступлю я.

А он достаточно познакомился с моим неистовым характером.

И чтобы быть не очень голословной, принялась расстегивать непослушные пуговички на его белоснежной рубашке. Стянула фрак… Пока я занималась пуговицами, Виктор отбросил свои сомнения и остервенело дернул за завязки на платье.

Он свои силы недооценил. Одеяние рухнуло от легкого касания, оставив меня в одном нижнем белье. Прикрыв одной рукой грудь, я поцеловала его в основание шеи. Не стеснялась… Совсем его не смущалась, больше хотела, чтобы он посмотрел на меня и восхитился.

Впрочем, мое желание было исполнено. Закончив со свои туалетом, он навис надо мной, а его непослушные, длинные пряди приятно щекотали оголенную кожу.

– Сия, играешь с огнем, – прошипел он хищно. – Потом обратной дороги не будет. Ты, одуванчик, станешь моей женой.

– За одуванчика, – я потянула парня на себя, – ответишь отдельно.

Эпилог 1. Сходить с ума – так со вкусом

Сия

– А потом мама заставила нас пожениться, – рассказывала я подружкам подробности своей очень поспешной свадьбы.

– Это, конечно, очень романтично, – сомкнула ладони Тесса, – но ты, Сия, балбес. Нас не позвали, не успели тебя проводить в замужний путь.

– Забей, – отмахнулась я. – Ингу проводим. Но перед этим устроим ей девичник.

Бэкманн прокашлялась. О девичнике она не думала и надеялась его избежать.

После моего скандального появления во дворце и проведенной ночи с Виктором нас наутро потащили к распорядителю.

Старший Уэллинг ничего плохого в поступке сына не видел, мама тоже призналась, что подталкивала меня к безумствам. Один папа неистовствовал. Его крошка… Его кровинушка… Его маленькая девочка…

Короче говоря, со свадьбой не вышло. Праздновали в очень узком кругу, зато брат со своей группой выступил. Он здорово прокачал свой скилл в плане игры на музыкальных инструментах и в вокале. Чета Перл простила его чудаковатость. Даже помогла со сборами в Сумир. Лишь бы подальше от нас.

Мы терялись в догадках, но молодежь в стране некромантов фанатела от группы моего брата. Там он стал настоящей знаменитостью, лидером не очень умных, но мнений.

Тесса, Надя, Инга приехали с сильным опозданием. Заодно мы позвали Пола, получившего прощение, Клайда, конечно, и братьев Уолтеров. Не могла я не пригласить господина Эвандера и господина Хаммерса. В конце концов, я надеялась на их снисходительность на будущих занятиях.

Если Рэйден четко отрапортовал: «Нет бабы, которая на него повлияет, как ползала по грязи, так и буду», то Тайлер был дружелюбнее.

Он сделал предложение Инге. Девушка умудрилась покорить сердце героя, путешествуя по пустыне. То-то он дивился, что после всех приключений, я такая каменная и недоступная. Они-то под пальмой в оазисе активно обжимались и целовались.

За Тессой стал ухаживать Клайд. Надя закатывала глаза и обещала прекратить все отношения с нашей компанией.

В первые дни я поверить не могла, что меня можно звать… женой.

Мы были очень юны и наивны.

– Ты, правда, не жалеешь? – обратился Виктор.

К счастью, его отец был разумным чиновником. Сразу отделил состояния, выдав сыну его часть.