Лабиринты моих снов - Сандра Барро

— Приехал, значит… Ну, проходи. Ваня в комнате.

Александр прошёл внутрь, снял куртку, огляделся.

— Вы одни? Когда Ивана Сергеевича выпишут?

Она покачала головой и слабо улыбнулась.

— Сестру отправила отдохнуть домой, а мужа отпустят через недельку. Он мне уже все нервы вытрепал, как ребёнок просится домой.

Саша молча прошёл в комнату и сел на стул.

— Ну ничего, пусть потерпит немного. Галина Петровна, насколько я помню, Ваня особенно никогда не интересовался, кто его отец?

Женщина села рядом и отодвинула тряпку на край стола.

— Пару раз задавал вопросы, но мы старались отвлечь его от этой темы. Виталий после развода больше не появлялся, а в свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк. Отчество Ольга дала по имени её дедушки, отца мужа. Сергеевич. Вот и получилось у нас два Ивана Сергеевича.

Он кивнул и провёл рукой по лицу.

— Я хочу попробовать аккуратно рассказать ему всё в вашем присутствии. Помогите мне в этом. Всё равно когда-то нужно будет это сделать.

Галина Петровна встревоженно посмотрела ему в глаза и накрыла руку.

— Саша, может всё-таки сперва сделать экспертизу и потом уже?

— Конечно, сделаем. Но мне кажется, что это очевидно. С каждым днём парень становится всё больше похож на меня.

— Он в комнате. Рисует, — сказала она и жестом указала на дверь. — Я скажу, что ты пришёл.

Александр зашёл в комнату. Ваня сидел на ковре, склонившись над листом бумаги, и сосредоточенно выводил что-то цветными фломастерами. Услышал шаги, обернулся и улыбнулся:

— Дядя Саша! Привет! Смотри, я нарисовал робота!

— Привет, Вань. Ого, вот это круто! — Александр присел рядом. — Ты сам всё придумал?

— Да! У него есть ракетные ноги и меч! — Ваня с гордостью показал рисунок.

Александр улыбнулся, но внутри всё сжалось. Он на секунду отвёл взгляд, набираясь смелости.

— Слушай, Ванюш… Я хотел с тобой поговорить. О важном.

Мальчик отложил фломастер и посмотрел на него с интересом.

— Про маму? Она болеет, и дедушка тоже. Бабуля рассказывала, что ты врач. Ты лечишь маму?

— Нет. Её лечат другие врачи, я тоже немного, — Саша покачал головой и продолжил:

— Ты же знаешь, что мы с твоей мамой давно дружим?

— Ага, мы часто к вам приходили. И на день рождения. Я ещё помню, как мы с Настей ездили в зоопарк.

— Вот. — Александр кивнул. — А теперь так случилось, что ты мне не просто друг.

Ваня нахмурился.

— А кто тогда?

Саша глубоко вдохнул и мягко коснулся плеча мальчика.

— Я твой папа, Ванечка.

Тот замер, глаза стали круглые.

— Правда?

— Правда. Только я недавно узнал об этом. Но теперь хочу, чтобы ты тоже знал. Ты мой сын, а Настя — твоя сестра получается.

Мальчик молчал. Потом вдруг сел ближе и уткнулся Александру в плечо.

— А я всегда хотел, чтобы ты был мой папа, — сказал он тихо. — Я даже маме говорил.

Александр с трудом сглотнул ком в горле и крепко прижал ребёнка к себе.

— Я теперь всегда буду рядом. Обещаю.

С минуту они сидели в тишине. Галина Петровна, до этого не проронившая ни слова, прижала руку ко рту и всхлипнула. Ваня поднял на неё голову и серьёзно сказал:

— Бабушка, не плачь. Понимаешь, дядя Саша — мой папа. Но я всё равно буду жить с вами. Он же много работает, как и мама.

Женщина часто закивала и быстро сказала:

— Конечно, Ванечка. Твои родители очень много работают. А нам с дедушкой без тебя никак. Ты наш помощник и защитник.

Мальчик важно кивнул и повернулся к Саше.

— А папы умеют строить роботов?

Александр рассмеялся сквозь слёзы.

— Если очень постараются — точно умеют. Хочешь, попробуем вместе?

— Хочу. А мы можем с тобой пойти погулять? Бабуля одного не пускает, а ей суп варить нужно.

Саша вопросительно посмотрел на женщину, она вытерла мокрые глаза и кивнула.

— Идите, конечно, прогуляйтесь, ты насколько его заберёшь?

— Часов до пяти, не больше. Сегодня ночная смена. Погуляем, мороженое купим, — ответил он.

— Хорошо. Только одно мороженое и подождите, пока подтает немного, — с мягкой строгостью сказала она.

Они вышли на улицу, солнце приятно грело лицо. Ваня держал Александра за руку крепко, будто боялся, что тот может вдруг исчезнуть.

— А куда мы поедем? — спросил Ваня, залезая на заднее сиденье и терпеливо ожидая, пока Саша пристегнёт его.

— А куда хочешь? Хочешь в парк? Там, где корабль?

— Да! А потом мороженое!

— Договорились, — улыбнулся Саша. — Сегодня ты главный.

В парке Ванька взлетел на детскую площадку, будто у него выросли крылья. Он то карабкался по лестницам, то скатывался с горки, а Александр сидел на лавке и не мог отвести взгляд, находя всё больше схожести с собой и даже с Настасьей. Время от времени мальчик подбегал к нему с рассказами о «суперсиле тигра», которого он взял с собой.

— А твой папа был с тобой в парке, когда ты был маленький? — вдруг спросил Ваня, когда они пошли за мороженым.

— Да, конечно. — ответил он. — Мои родители, получается, тоже твои бабушка и дедушка. Мы скоро поедем к ним в гости.

Ваня кивнул и, не говоря больше ни слова, взял его за руку. Мороженое растаяло слишком быстро, они сидели на лавке и сосредоточенно слизывали холодное лакомство. Сашу не покидало чувство, что этот день — один из тех, которые остаются в памяти навсегда.

Когда они вернулись домой, Ваня был уже немного уставший. Он прижимал к себе плюшевого тигра и сопя пытался снять обувь.

— Ты приедешь завтра или послезавтра? — спросил он, глядя на Сашу снизу вверх.

— Приеду. Обещаю.

— Тогда тигр будет тебя охранять и напоминать, что надо ехать, — серьёзно сказал Ваня и отдал ему игрушку. — Чтобы не забыл.

Александр взял мягкого охранника с таким трепетом, как будто ему вручили целый мир.

— Не забуду, Ваня. Никогда.

Глава 48

Амир

На следующий день мы снова стояли в том же коридоре на третьем этаже. Вокруг нас было то же отделение, те же стены и знакомый запах дешёвого кофе.

— Сорок восемь часов, — бросил Руслан, отрываясь от экрана телефона. — Экспертизы всё ещё нет. Они говорят «перегруз», лаборатория работает «по приоритету». А мы, значит, не в приоритете.

Я стоял у окна и наблюдал за тем, как асфальт плавился от жары. В начале июня столбик термометра поднялся до максимальных значений. В этот момент я почувствовал, как вся наша работа катится к чертям.

Сорок восемь бессонных, напряжённых часов, в течение которых я измотал себя до предела, обзванивая экспертов,