Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

Хмурясь, она оценивала его взглядом, пока они лавировали среди реликвий Клана, напоминавших о его былом могуществе. Как и Кадра, он двигался целенаправленно и изящно, а язык его тела был настолько сдержан, что прочесть его мысли не представлялось возможным.

— Зачем устраивать переворот?

Он задумался на мгновение:

— Месть. Раздражение. — Он ослепительно улыбнулся ей. — В лучшие дни юг кажется мне утомительным.

— То есть ты выпустил чуму и обратил их в безумцев?

Уголки губ Ночео тронула легкая тень разочарования:

— Я готов принять любые лавры за разжигание напряженности, но к остальному я не причастен. Я понятия не имею, почему эти жуки взбесились. Север ненавидел юг и без моей помощи, а к вашим безумцам я вообще не имею никакого отношения.

Правда. Слова прозвучали чище, чем всё, что он говорил до сих пор. Сарай замерла:

— Ты не имеешь никакого отношения к безумцам в Эдессе?

— Разумеется, нет.

Правда. Всё в ее голове превратилось в густой дым и снег. Тогда кто же за этим стоит?

Приняв ее ужас за глубокую задумчивость, Ночео снова предложил ей руку. Едва заметное движение прошло по линии его плеч, когда она осталась стоять на месте:

— Тебе тяжело даются перемены, верно? Дреневан — совсем другое создание. Он всегда так легко подстраивался под то, чего требовал Клeвсин — наш отец. В нем не было ни одной эмоции, которая не была бы связана с насилием.

Ее руки сжались в кулаки.

Он проследил за этим движением с задумчивым кивком:

— Да, его «любовь» к тебе. У каждого мужчины есть свои порывы, даже у него. Но есть причина, почему наш отец был так зациклен на Дреневане. Он — лучший из нас всех. Сомневаюсь, что среди детей, выращенных этим Кланом, нашелся бы кто-то, кто столь всецело превратился бы в чудовище.

— Ты сжег целый рынок дотла, чтобы испытать свою силу!

— Перевороты обходятся недешево, — криво усмехнулся он. — Нападение на южный город слишком быстро привлекло бы к мне внимание Тетрархии, но север никогда не утруждает себя объяснениями, и они так быстро во всем обвинили Гильдии. — Он пожал плечами. — И поделом. Я не создавал этот конфликт. Имеет ли значение то, что я поднес огонь к жаровне? Ты бы предпочла, чтобы они и дальше прозябали здесь в нищете?

— Были и другие способы…

— Серьезно? — Он сократил расстояние, вторгаясь в то личное пространство, которое она всегда старалась держать при себе в обществе мужчин. — Призывательница Смерти, неужели тебе никогда не хотелось заполучить в свои руки такую власть, чтобы весь мир наконец затаил дыхание и прислушался к тому, что ты говоришь?

Ее язык прилип к небу.

Серебристые глаза впились в ее лицо — тонкий клинок, совсем не похожий на всепоглощающую черноту взгляда Кадры:

— Разве ты не устала кричать в пустоту, умоляя глупую толпу прислушаться? Разве ты не утомлена их внутренней грызней и жалкими предрассудками? Я могу заставить их вести себя как надо. Да, жизни были потеряны, но такова природа войны. Дреневан сказал бы то же самое. По крайней мере, я был с тобой честен.

Рука, коснувшаяся ее лица, излучала праздное любопытство. По ее коже побежали мурашки, но Ночео проигнорировал ее явную дрожь.

— Скажи мне, что тебе никогда не хотелось приставить нож к горлу какому-нибудь мастеру Гильдии и заставить его замолчать. Скажи, что тебе никогда не хотелось управлять их собственными конечностями, заставляя делать то, что прикажешь ты. Разве всё это не оттого, что ты знаешь: у тебя нет никакой реальной власти?

Он мог бы так же легко пронзить ее насквозь. Она снова оказалась в Арсамее, видя перед собой нависшего над ней Маруса. Она была окружена мертвецами в Комисе и Эдессе. И с мучительной ясностью осознавала, что совершенно бессильна.

— Я могу сделать тебя сильнее, — пообещал он. — До обретения новой силы я ведь тоже был седьмого ранга. Я поделюсь этим с тобой. Дреневан может предложить лишь страдания под маской независимости. Он ведет себя так, будто поддерживает тебя, но на самом деле ты тащишь всё в одиночку.

— Это неправда, — резко бросила она, пытаясь вырваться из его хватки.

— Разве нет? — Его глаза сузились до серебряных щелок. — Эта любовь сделала твою жизнь проще или хуже? Разве она не подвергла тебя насмешкам? Призывательница Смерти, неужели тебе никогда не хотелось власти?

Давление в ее венах подскочило до опасной отметки:

— Мне не нужна твоя власть.

В его улыбке промелькнуло страшное ликование:

— Спасибо за признание обратного.

Рука на ее плече скользнула вниз, перехватив ее запястье. Она дернулась, но он крепко обхватил ее за талию, принудительно заставив замереть.

— Ты жаждешь завоеваний, — он наклонился к ее уху. — Я могу давать тебе это каждый день. Я покажу тебе, кем на самом деле является Дреневан. Мне не нужно, чтобы ты клялась в вечной любви. Мне это ни к чему. Но мы могли бы быть честны друг с другом, Призывательница Смерти. Считаю это качество катастрофически недооцененным. — Он с интересом уставился на испуганно бьющуюся жилку у основания ее шеи. — Ну что, присоединишься ко мне?

Вот оно. Тот же самый вопрос, который Кадра задал ей одиннадцать месяцев назад. Она дала тот же ответ, что и тогда.

Она рассмеялась. Долго, громко и с примесью ярости. Она смеялась до тех пор, пока ее горло не осипло. И его взгляд изменился.

Ярость затопила серебро. Мурашки покрыли ее кожу, когда его пальцы сжались сильнее. Еще вздох — и он отпустил ее с короткой усмешкой, заложил руки за спину и сделал несколько шагов в сторону.

Он остановился:

— Встань на колени.

Магия ударила ее, как молот, и обвила ее конечности невидимыми лозами. Она пошатнулась.

— Ты не можешь дышать, — заметил он. — И не сможешь, пока не опустишься на колени.

Воздух со свистом вылетел из ее легких. Напрягаясь изо всех сил, она боролась с принуждением, выдав лишь тонкую струйку дыхания, прежде чем мир вокруг начал темнеть. Она рухнула на колени. Ее легкие внезапно снова расширились.

Ночео сел в кресло и вытащил стопку пергамента со столика. Его голос казался доносящимся откуда-то издалека:

— Подползи сюда.

— Ах ты, сукин… — Она стиснула зубы, чувствуя, как тело пытается подчиниться, и закусила губу до крови.

Это не твоя воля, — напоминала она своему телу. Это не твоя воля. Она повторяла это до тех пор, пока не осознала, что произносит вслух. Силы покидали ее, мышцы сводило от колоссального напряжения. Она