Порочные намерения - Джей Ти Джессинжер

В раковине, рядом с пробкой для слива, лежит круглый металлический предмет размером с десятицентовую монету. Я сразу узнаю его, потому что уже видела эту штуку. Я беру ее в руки и смотрю на нее, пока моя рука не начинает дрожать от прилива адреналина, растекающегося по венам.

GPS.

Мой разум внезапно превращается в вихрь летящих гусиных перьев. Мне приходится зажать рот кулаком, чтобы заглушить стон.

Что мне делать? Если Райан последует за мной, Капо убьет его. И меня. И Рейнарда.

Что он, вероятно, сделает в любом случае, — бесполезно напоминает мне мой мозг.

Я стою, держа крошечный трекер, пока не раздается стук в дверь и резкий вопрос на итальянском.

— Дай мне минуту! — кричу я. Затем меня охватывает ужас при мысли о том, что произойдет, если Капо или его люди обнаружат это устройство.

Я лихорадочно оглядываю маленькую уборную в поисках укрытия, но в дверь снова стучат, на этот раз громче, и я решаю, что на самом деле остается только одно.

Я проглатываю маячок и натягиваю толстовку обратно через голову, делаю вдох, провожу руками по животу, чтобы успокоиться, затем открываю дверь и смотрю в сердитое лицо одного из тройняшек в черном костюме. Его рука угрожающе покоится на рукояти пистолета.

— Пришлось сходить дважды, — говорю я и протискиваюсь мимо него, чтобы вернуться на свое место.

Наемник долго и пристально осматривает уборную, затем закрывает дверь и молча проходит мимо меня в хвост самолета. Я смотрю в иллюминатор и вижу, как перед нами возвышается скалистый берег. Через несколько минут мы приземляемся в небольшом аэропорту и выруливаем с взлетно-посадочной полосы к выходу.

Позади меня звонит мобильный. На звонок отвечают коротким «Да». Следует небольшая пауза, затем почтительное «Si, Capo. Certo28».

Затем один из наемников поднимает меня на ноги, обхватив рукой мое предплечье.

— Ай! Ты делаешь мне больно! — Я пытаюсь вырваться, но его хватка стальная. Он резко встряхивает меня, так что у меня стучат зубы.

Наемник говорит мне по-итальянски, как бы ему хотелось причинить мне боль другими способами, на что я яростно отвечаю: — Капо убьет тебя, если я приду к нему хотя бы с одним синяком!

Это рискованный шаг, но он попадает в цель. Ноздри наемника раздуваются, губы поджимаются, но хватка ослабевает, так что кровообращение больше не прерывается.

— Будь паинькой, — добавляю я едко, — или я расскажу ему какую-нибудь красивую ложь о том, что ты сделал со мной в туалете.

Он улыбается мрачной, ленивой улыбкой, от которой у меня по коже бегут мурашки.

— Как ты думаешь, кому достаются объедки, сучка? — говорит он на ломаном английском и притягивает меня к себе, когда я пытаюсь отстраниться. — Мы делим все на троих, — горячо шепчет он мне на ухо. — Ты немного старовата, но сойдешь.

Наемник хватает меня за другую руку и толкает вперед по проходу. Я спотыкаюсь, но быстро восстанавливаю равновесие, бросаю на него убийственный взгляд через плечо и, защищающе скрестив руки на груди, стою у двери в кабину.

Все трое мужчин в черном встают в ряд передо мной и смотрят на меня с одинаковыми понимающими улыбками.

Это так жутко, что мне приходится отвести взгляд, хотя это заставляет меня чувствовать себя трусихой.

— Я буду первым, — говорит один из них.

Их улыбки становятся шире, когда они видят выражение моего лица. Потом я так злюсь, что мне хочется плюнуть.

— Что ж, я надеюсь, тебе нравится СПИД, — отвечаю я со всем достоинством, на которое способна, — потому что я ВИЧ-положительная уже восемь лет, и в последнее время мне стало хуже. — Я показываю на свой рот. — У меня появляются язвы. Болезненные, наполненные гноем, и кожная сыпь, а еще у меня очень неприятная грибковая инфекция.

— Мы имеем право обездвижить тебя, если ты будешь сопротивляться, — перебивает тот, кто, как мне кажется, является их лидером. — Что ты об этом думаешь, Сэл? Она сопротивляется?

У меня кровь стынет в жилах, но Сэл лишь качает головой.

— Она просто напугана.

— Да, — тихо говорит лидер. — Напугана. — Он поправляет растущую выпуклость в промежности, и меня чуть не тошнит.

К счастью, меня спасает от дальнейшего общения с этой бандой психов открывающаяся дверь кабины. Из нее выходит пилот, высокий и худощавый, с волосами цвета чугуна и не раз сломанным носом. Он пристально смотрит на нас четверых. Его взгляд дольше всего задерживается на мне.

— План меняется, — говорит он, возвращая свое внимание к наемникам. — Дальше вы полетите на самолете Cessna. Он уже заправлен и ждет на взлетно-посадочной полосе. Не нужно заходить в терминал, просто направляйтесь прямо к выходу сорок два. Это в двух минутах ходьбы на юг.

Две минуты. За две минуты многое может произойти. За две минуты человек может умереть от сердечного приступа, достичь оргазма, опубликовать обновление статуса в Facebook, влюбиться.

За две минуты человек мог бы найти способ сбежать от своих похитителей.

Но нет. Я должна довести дело до конца, потому что жизнь Рейнарда висит на волоске, и, может быть, я найду способ сбежать или придумаю новый план, когда узнаю, что Рейнард жив и в безопасности. А до тех пор я в тупике.

Мы выходим из самолета. Утро прохладное и ясное, соленый воздух освежает мои разгоряченные щеки. В поле зрения несколько работников аэропорта: грузчик, который выкладывает сумки на конвейерную ленту, парень с неоновыми сигнальными палочками и в наушниках, который направляет двухмоторный самолет к ближайшему выходу на посадку, женщина, проезжающая мимо на тягаче. Желание закричать им всем, чтобы они помогли, почти непреодолимо.

Я подавляю это мыслями о том, как звучал голос Рейнарда по телефону, о том душераздирающем крике, который он издал, когда Капо совершил ту ужасную вещь, которая послужила причиной этого.

У самолета Cessna нас ждет еще один мужчина в черном костюме. Кажется, их здесь бесконечное множество. Он жестом приглашает нас подойти, но как только мы оказываемся у трапа, ведущего в самолет, он останавливает нас и достает из-за спины длинную черную пластиковую палочку.

Металлоискатель.

С быстрой эффективностью он проводит им по моей голове и шее, груди и рукам, животу и спине, затем резко останавливается на талии, когда палочка издает измученный писк.

Он задирает мою толстовку и смотрит на мой ремень.

Затем свирепо смотрит на троих моих спутников.

— Вы гребаные идиоты.

— Что? — оскорбленно спрашивает главарь. — Мы ее обыскали!

— Недостаточно хорошо. — Новенький срывает с меня ремень и бросает его на асфальт.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Еще один