Найти Хейса - Лора Павлов

Я уставился в экран: одно — по полной цене. Второе — чуть ниже, но за наличные.

Я ответил, попросив проверить, есть ли у первого покупателя подтверждение от банка. Сабрина подтвердила — да, есть.

Я хотел обсудить это с Саванной, но она даже не знает, что я выставил дом на продажу.

Пока она просила времени, я строил планы.

Планы на наше будущее.

Планы, которые собирался воплотить.

34

Саванна

Я плохо спала, и знала: пока не поговорю с Хейсом, ничего не изменится.

Пора сорвать пластырь.

Уклоняться от разговора, избегать мужа — человека, которого я люблю, — не работало. Все только хуже становилось.

Но такой разговор нельзя вести по телефону.

Я понимала, что моя отстраненность ранила его, и от этого меня тошнило. Сейлор писала мне каждый день и говорила, что Хейс закрывается в себе. Она думала, ему тяжело без меня, но и половины не знала.

Я была идиоткой.

Беременной идиоткой.

Какая же из меня мать, если я даже не могу поговорить с собственным мужем? Да, это будет трудный разговор, но бегство точно не поможет.

Я зашла в папину палату как раз в тот момент, когда за мной вошел доктор Дорси.

— Ну как у нас сегодня дела? — спросил он.

— Я даже смог позавтракать и ничего не вернулось обратно. Так что, думаю, хорошо, — папа сидел в кровати, а голова у него поблескивала от крема, которым Надя мазала кожу, чтобы она не шелушилась.

— Это отличные новости. Но еще лучше — результаты последнего анализа. Ваш организм начал реагировать на комбинацию двух препаратов. Это самые лучшие показатели с момента постановки диагноза, Билли.

У меня отвисла челюсть, и я захлопала в ладоши.

Хорошие новости.

Сколько лет мы их не слышали? Да, само попадание в программу — огромная победа, но впервые за долгое время — настоящий, ощутимый прогресс в лечении отца.

Он начал реагировать на терапию.

Черт подери, он действительно начал реагировать.

Возможно, он еще будет рядом, когда родятся его внуки.

Я закрыла лицо руками и расплакалась.

Но впервые за долгое время — от счастья.

Надя тут же подскочила с места, обняла меня, по ее щекам тоже текли слезы.

— Он действительно идет на поправку, Савви, — прошептала она. — Это все по-настоящему.

— Ну, вот это я понимаю! Я рад хорошим новостям, но видеть, как вы обе сияете — это уже само по себе повод лечиться, — улыбнулся папа.

— Не хочу давать ложную надежду. Нам еще предстоит пройти длинный путь. Но да, это хорошие новости, и я думаю, у нас есть повод отпраздновать, — добавил доктор Дорси. — Надеемся, что прогресс продолжится. Сейчас нет причин считать иначе.

— Спасибо. Иногда просто хорошие новости — это уже сила, чтобы продолжать бороться, — ответила я, вытирая слезы.

— Доктор Дорси, может, вы объясните моей дочери, что ей пора возвращаться к своей жизни? Она же только что вышла замуж, — сказал папа. — За мальчишку с соседнего двора. Я всегда знал, что у них что-то есть.

— Господи, папа, — я покачала головой и усмехнулась. — Доктору Дорси не обязательно все это знать.

— Я еще не закончил, — он приподнял бровь и усмехнулся. — У нее талант к дизайну интерьеров. Она открывает свое дело. Ей нельзя все время торчать в больнице. Ей надо жить.

— Я согласна. Здесь мы справимся, — сказала Надя. — Думаю, ты можешь приезжать раз в месяц. Все займет время, Савви. А тебе надо быть дома — с мужем, открывать бизнес, и каждый день делиться с нами хорошими новостями. Твой отец живет ради этих звонков. Они дают ему ощущение, что он тоже живет полной жизнью.

У меня подступил ком к горлу, я сжала его руку.

— Ты обязательно будешь жить этой жизнью, пап. Я это чувствую. Ты справишься.

— Вынужден согласиться с твоей семьей, Саванна, — сказал доктор Дорси. — Приезжать в гости — хорошо. Но сидеть и просто наблюдать, как он борется с болезнью, — не поможет. А как отец, скажу: нет ничего радостнее, чем видеть, как твои дети сияют. Так что — иди, гордись собой, сделай так, чтобы и папа тобой гордился.

— Я как раз хотела поговорить… Я сегодня вылетаю домой. Но вернусь через неделю, — сказала я, утирая слёзы.

— А как насчет двух недель? Встретимся посередине? — предложил папа.

— Но я же могу подменить Надю, если что…

— Милая, у меня нет жизни без моего жениха, — засмеялась Надя. — И если бы Хейс был на месте твоего отца, ты бы была здесь. Это твое место. Но я справлюсь. Он теперь мой, никуда не денется.

— Подождите. Вы сказали… жених?

Я уставилась на них, а доктор Дорси хихикнул и вышел из палаты.

— Ага. Он сделал предложение вчера. Мы давно об этом думали, — сказала Надя, показывая кольцо.

— Я не хотел связывать ее с умирающим мужчиной. Но кольцо у меня уже полгода. А вчера я почувствовал, что что-то изменилось. А когда чувствуешь — надо действовать, — сказал папа.

Я обняла Надю, потом папу.

— Я так за вас рада.

— Все, все. Уходи уже. Дай нам свадьбу спланировать, — махнул рукой папа.

— Хорошо. Через две недели. Но если что — я всегда могу вернуться на несколько дней. Я же теперь сама себе начальница.

— Договорились, — сказала Надя, целуя меня в щеку. — Твой отец счастливый человек. У него есть дочь, которая боролась за него, не сдалась. Это ты — причина, по которой он продолжает сражаться, Савви.

Я не смогла вымолвить ни слова — просто обняла ее в ответ.

— Я рада, что у него есть ты, Надя. Он — счастливчик.

В комнату вошла медсестра:

— Время начинать день. Раз уж позавтракали — пора двигаться. Сегодня доктор Дорси хочет немного увеличить дозу препаратов — посмотрим, как вы отреагируете. Пойдемте в процедурную.

Она вышла, оставив нас троих одних.

— Ладно, доченька. Ступай. Собирай сумки, дуй в аэропорт. Возвращайся к своему мужу и начинай жить той жизнью, которую ты строишь. Ничто не сделает меня счастливее, — сказал папа.

Я поцеловала его в щеку, провела рукой по гладкой голове.

— Я тебя люблю, пап.

— Я знаю. И я тебя люблю, — улыбнулся он и указал на дверь. — Иди.

Я еще раз обняла Надю и вышла из палаты, направляясь к мосту, ведущему в апартаменты.

И вдруг мне стало невыносимо ждать — я побежала.

На другом конце коридора кто-то свернул за угол, закинув через плечо дорожную сумку.

Я остановилась как вкопанная, вытаращив глаза.

Высокий.