Моя ужасная квартирантка - Татьяна Бегоулова

И впрямь, пенек больше напоминал кратер вулкана с огромной дырой внутри и рваными краями. Зато рядом лежало и то, что осталось от некогда величественного дерева.

— Господа, а может, это и есть то самое дерево? Посмотрите, пенек полый внутри, может, это раньше и было дуплом? Господин Вальд, а других ориентиров нет? — Николь заглянула внутрь пня, будто надеясь внутри увидеть какую-то подсказку.

— Анастас еще упомянул полукруглый валун неподалеку от дерева. И всё.

Миранда с тоской оглядела высокую, почти по пояс, траву. Как тут отыщешь этот валун?

— А что дают нам эти ориентиры? Напротив них находится то место в гряде, где исчез Флавий? Или нужно от ориентиров двигаться в какую-то сторону? — Николь деловито сложила руки на груди и оглядела высившиеся перед ней скалы.

— Анастас ничего точно не сказал. Просто припомнил, что находилось рядом.

— Допустим. Ну и как нам отыскать здесь Флавия, если он внутри скалы?

Вальд, усадив Миранду на сложенный в несколько раз плащ, приблизился к Николь.

— Предполагаю, что с помощью родственной магии. Если вы унаследовали от отца магию фейри, попробуйте применить её.

Николь удивленно посмотрела на следопыта. Но она понятия не имеет, как это следует делать! Но так как никто больше ничего не сказал, а только выжидающе смотрели на Николь, она нерешительно приблизилась к камням, хаотично торчащим из земли.

Николь не знала, на что способна её магия в полной мере. И как следует использовать силу, чтобы добиться тех или иных результатов, тоже не знала. Всё, что она умела, это смешивать то, что не смешивается в принципе. И выделять из определенной субстанции невыделяемый компонент. Еще она с помощью силы фейри могла отыскать нужный ингредиент. Но как отыскать отца, она не знала.

Николь приложила ладони к каменной поверхности. Несмотря на жаркое солнце, в тени, падающей от скал, было прохладно. Она пустила толику силы и прислушалась. Но магия проникла внутрь камня и ничем не отозвалась. Да и вообще, что там может отозваться? Да и кто сказал, что Флавий до сих пор находится среди этих скал?

Но другого способа никто не предложил, и Николь переходила от камня к камню, от скалы к скале, расходуя осторожно силу. Каждый раз она прижималась к камню всем телом, прислушиваясь, не отзовется ли на призыв её магии кто-то или что-то. И каждый раз разочарованно вздыхала. Но она спиной чувствовала взгляд Миранды и продолжала искать.

После очередной неудачи, Николь в отчаянии стукнула кулаком по камню:

— Это невозможно! Мне кажется, я делаю что-то не так!

И тут же на её плечи легли ладони Грегори:

— У тебя всё получится. Отдохни немного. Время еще есть.

Но Николь не верила в успех. Она почувствовала себя никчемной неумехой, которая даже спасти отца не может! Она одна обладает родственной с ним магией, но не умеет с ней обращаться.

Она снова шагнула вдоль каменной стены. Снова приложила ладони к камню и пустила силу. Ничего. Опять ничего! Прижавшись лбом к холодному камню, Николь горько вздохнула. И мысленно взмолилась: «Отец, если ты чувствуешь мою силу, дай знак! Я не знаю, как тебя найти, но я очень хочу!». Она с силой ударила ладонью по камню, поранившись об острый выступ. От боли и досады ударила магией, не отмеряя, а щедро, не жалея.

Громкий скрежет испугал её и заставил отскочить в сторону. Посреди скалы, там, где остались капли крови Николь, прорезалась трещина.

Глава 39

На этот резкий звук отреагировали все. Грегори, подхватив Николь, отскочил с ней подальше от источника скрежета. Вальд, напротив, сделал два быстрых шага в сторону гряды, чтобы понять, что происходит. А Миранда рывком поднялась на ноги с плаща, на котором сидела, и взглядом пыталась отыскать источник звука.

Следующие несколько мгновений они провели в неподвижности, наблюдая. Но резкий скрежет так же неожиданно оборвался и был слышен лишь гомон потревоженных птиц, гнездившихся на скалах. Николь, переведя дыхание, снова потянулась к гряде. Туда, где зияла широкая трещина на каменной поверхности. Грегори пошёл следом за ней, не отпуская руки Николь. Но она обернулась и уверенно произнесла:

— Я должна сама.

Медленно, не отрывая взгляда от трещины, она приблизилась. Никогда ранее ей не приходилось видеть расколотый надвое огромный валун. Разлом был недостаточно глубок, чтобы увидеть сердцевину камня, и нужно было что-то сделать, чтобы увеличить трещину.

Николь припомнила, что предшествовало появлению трещины. Она надавила на порез на ладони, выдавливая кровь, и щедро окропила ей камень. Несколько капель попали внутрь трещины. Затем она собралась и ударила силой фейри так, что у самой дух захватило. В ушах зазвенело. Её даже будто оттолкнула волной силы.

Трещина увеличилась. Теперь огромный валун напоминал расколотый орех. Казалось, нужно лишь чуть надавить на створки скорлупы и всё. Но только «створки» этой «скорлупки» были слишком велики.

Николь приблизилась к трещине, в которую при желании она могла бы протиснуться. Но что там, в глубине камня? Она пустила несколько всполохов магии фейри внутрь и пригляделась. Всполохи, улетев в зияющий зев камня, вспыхнули, выхватывая из темноты очертания человеческого тела. Словно кто-то внутри решил поспать, свернувшись калачиком. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Николь отошла на несколько шагов и ударила остатками силы, выплескивая всё, до капельки, до сухого донышка. Она метилась в стенки трещины, чтобы ни в коем случае не попасть в того, кто покоился внутри.

Послышался треск и грохот осыпающегося камня. Две половины огромного валуна чуть осели, и со скрежетом упали, обнажая то, что было в их сердцевине. Перед взором Николь замелькали чёрные мушки. Она хотела приблизиться, чтобы посмотреть, кого она нашла, но с трудом сделав один шаг, покачнулась. Кажется, она перестаралась. Она повернула голову в сторону, ища опору, потому что собственное тело Николь показалось слишком тяжёлым. Но опереться было не на что. Проваливаясь в обморочную паутину, она услышала напряжённый голос. Кажется, это был голос следопыта:

— Открываю портал в больничное крыло Совета Магистров. Сначала Николь.

Сквозь резкую головную боль и накатившую тошноту, Николь ощутила, что её куда-то перемещают. Сильная духота и жара, от которой платье прилипло к телу, сменились спасительной прохладой. Она хотела открыть глаза и посмотреть, что происходит. Но веки стали неимоверно тяжёлыми, настолько, что доставляли неприятное и болезненное ощущение. Николь попыталась пошевелиться, сказать, что ей нехорошо. Но все её попытки привели к тому, что кто-то прикоснулся к её лбу холодными пальцами и приказал:

— Спи!

Сон был неприятным и