Путь Благости - Юлия Галынская

меня в очередной раз укладывали на алтарь. Кости болели от постоянных переломов, я уже знал, как выглядят мои внутренности и был готов сойти с ума, но моя гостья, яркой искоркой приходя к моему ложу, тихо садилась рядом и брала меня за руку. Рядом с ней мое тело меньше болело, и моя магия по-прежнему теплилась в теле, позволяя продолжать перевод. Именно из него я узнал о предательстве, которое практически сгубило весь род Алирантов. Узнал, не только как был создан Божественный покров, но и как его можно разрушить. Только к этому времени я уже не собирался говорить об этом малентау и его ученикам. Осознав, сколько боли и вреда я причинил Роду Алирантов, принял, что все мои страдания и боль будут искуплением за те погубленные души моих детей. И, видя Звездочку, осознавал, как много потерял, мучая и унижая своих детей.

Раскаяние и возможность искупления вели меня все ниже и ниже. И когда в длинном коридоре я заметил свет, то припустил туда, как можно быстрее, чтобы увидеть малышку и по возможности помочь, но, переступив порог, пришлось зажмуриться. После сумрака коридора, здесь было слишком много света. Промаргиваясь, я стал осознавать, что свет исходит от светлых человеческих фигур. Старые и молодые, совсем крохи и глубокие старики, сильные воины и красивые женщины. Все они замерли и смотрели на меня. А я, озираясь, мелкими шагами ступал вперед, опасаясь, что упущу мальчика, что вел меня за собой. Я был уверен, что он приведет меня к моей Звездочке.

Вот только пройдя через всю толпу, я оказался перед высоким, необычайно красивым мужчиной. Он подхватил ребенка на руки, и тот, обняв его, спрятал свое лицо у него на груди.

— Звездочка, — тихо прошептал я, в голове роились мысли, мешающие здраво мыслить. То думал, что меня заманили в ловушку, то тут же отмахивался от нее. Такие светлые души таким не помышляют. Но как же они выжили здесь? Как не погибли?

С минуту царила тишина, но стоило мужчине повести головой, как все расступились, открывая взору маленькую, прозрачную фигурку. Свернувшись калачиком, моя Звездочка, кажется, спала, но рядом с ней сидела женщина и плакала. Её слезы, срываясь с глаз, сверкающими бриллиантами падали на угасающее прозрачное тело, на мгновение подсвечивая его, они растворялись, а малышка болезненно морщилась. Она была такой бледной, полупрозрачной, что слова, что она исчезает, приобрели для меня новый смысл. Она исчезает, исчезает из моего мира, растворяется и гибнет, а я…

— Нет. Нет! Нет!!

Я подбежал, рухнул на колени, боялся прикоснуться к истаивавшему телу, но малышка услышала меня, открыла глазки, и в них сверкнула жизнь, на секунду обрадовав меня и тут же погаснув. И все же она улыбалась, глядя на меня, и от ее взгляда в моем сердце все сжималось, принося невиданную ранее боль.

— Помогите. Помогите ей. Пожалуйста!

Вскочив, я бросался от одной фигуре к другой, но они ускользали, избегая прикосновений со мной.

— Помогите?! — переспросил тихий расстроенный голос, и, обернувшись, я понял, что со мной заговорила женщина, что до сих пор сидела рядом с девочкой. — Винз Де Вайлет просит помочь спасти ту, кого же сам обрек на смерть?

— Нет. Нет! — во мне вспыхнуло негодование. Как эта женщина смела меня обвинять в смерти той, ради кого я был способен на всё. — Я не виноват! Я…

— Она десять лет делилась с тобой свое силой, — тихо заявил мужчина, до сих пор держащий мальчика на руках. — Каждый её приход к тебе отнимал у нее силы и жизнь, теперь она ослабела на столько, что не может удержать свою жизнь, и душа распадается.

— Я не хотел, я не хотел!

— Но ты звал ее! — закричал мальчик, оборачиваясь, при виде его слез я застыл в шоке. — Она чувствовала, как тебе плохо. Она хотела тебе помочь! Помочь всем, чем могла, своей силой, своей энергией, своей магией. И теперь она умирает… Ты доволен?!

— Нет… нет… я не хотел…

Вокруг меня сгрудились люди, в их сияющих глазах я видел печаль, укор и горе. Это отняло все силы. Мысль, что девочке никак не помочь, обессилила меня, и, рухнув на колени, я пополз к ней, понимая, что по щекам потекли слезы.

— Я не хотел, не хотел. Я не знал. Я думал, она просто приходит, думал, что я просто… Почему, почему ты это делала? Я ведь не стою этого, не стою, чтобы за меня отдавали жизнь…

Мои слезы текли по щекам, капали на одежду оставляя мокрые следы. Женская ладошка подхватила одну из слез и, поднеся ее к девочке, опустила в маленькое тело. И тело стало чуть светлее, а может, это надежда так сработала, я подполз ближе, отирая слезы, касался своими трясущимися пальцами живой энергии и взмолился, чтобы это сработало, чтобы мои слезы помогли.

Малышка пошевелилась, вновь открыла глазки и слабо улыбнулась мне.

— Звездочка, как же так? Милая, хорошая моя, зачем ты это делала?

— Ты же мой папа, — прошептала она. — Я так хотела увидеть тебя, так хотела помочь.

— Папа?

Мог бы мир рухнуть? Раскалываясь на осколки, пронзать тело и душу, разрывая тебя на куски? От простого слова я стал задыхаться, меня затрясло. Страшная догадка коснулась сознания, и я закричал от ужаса и отчаяния. Завывая, сгорая от стыда и вины, я отшатнулся от девочки и попятился по земле.

— Папа? — малышка привстала, протянула ко мне ручки, а я испугался еще больше. Вдруг она коснется меня и совсем исчезнет. Я больше не мог смотреть на нее. Не мог выносить этот светлый искрений взгляд, понимая, что именно я отправил ее сюда.

Желая обезопасить ее, начал пятиться, пока стена не остановила моё движение, и, спрятав свое лицо в руках, я разразился рыданиями.

Я оплакивал своих детей, что отправил в это место. Здесь и сейчас вся боль, что испытывали нерожденные души, обрушилась на меня. Я кричал, стонал и понимал, что не будет мне шанса искупить эти страдания, не будет возможности спасти их, и вернуть всё обратно. Я слышал их крики, видел их агонию на магических алтарях. Никогда в жизни я не мечтал умереть, как в этот момент…

Время стёрлось, боль оглушила и иссушила мое тело, превращая в пустую измученную оболочку. Нежное прикосновение к волосам заставило вздрогнуть и поднять голову. Опустившись на колено, мужчина продолжал гладить меня, а за его спиной застыла испуганная Звездочка, которую обнимал её… брат?

— Мой сын? — хрипло спросил я, и мальчик кивнул.

— Семеро… Вас