(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

— Откуда тебя выкинуло? — спросил он негромко. — Думаешь, он ведёт в твой мир?

— Не знаю, — ответила я. — Он… другой. Тогда не было ни света, ни ветра… Только на моей стороне мигали лампочки… Я вышла сюда просто через раздвижные двери своего комбината, а потом они исчезли.

— Видимо, это не выход, а вход, — предположил Каэр.

Вене, стоявший чуть позади, осторожно шагнул ближе, нервно оглядываясь по сторонам:

— Честно говоря, не видя вот этого, я бы подумал, что вы переняли от Фтодопсиса его безумие...

В этот миг портал содрогнулся — свет мигнул, потемнел, и из шахты вырвался горячий поток воздуха, обжигая лица. Камни под ногами дрогнули, воздух наполнился гулом, похожим на последний вдох.

Раздался громкий хлопок, будто сорвалась молния, и всё исчезло.

Осталась лишь тьма и запахи озона и свежей рыбы.

72. Нам нужны спички!

Мы стояли втроём у края пыльной шахты, в тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием.

— Всё, — глухо произнёс Вене. — Исчез. И инвестор… и мои ботинки. — Он вздохнул, покачал головой и посмотрел на нас. — Надо придумать более правдоподобное объяснение происшедшему, чтобы вас, тал Вэл, завтра опять в смерти Фтодопсиса не обвинили, а меня не признали сумасшедшим.

— Но я надеюсь, насчёт остального вы врать не собираетесь? — насторожилась я.

— Клянусь, мадам, нет. Я и так виноват перед вами обоими.

Вновь наступила тишина, и вдруг — короткий, едва различимый стон.

Вене вздрогнул, резко обернулся на звук.

— Это тот парень… помощник Фтодопсиса, — проговорил он, побледнев. — Я ведь стрелял не в сердце, в плечо… но тогда подумал, что трагически промазал.

Он заткнул револьвер за пояс и сорвался с места.

— Я должен проверить, жив ли он. Если есть шанс — попробую спасти. Вы догоняйте!

Мы с Каэром не успели ничего ответить — Вене уже исчез за поворотом, растворился в темноте. Я долго ещё смотрела в едва различимую, но зияющую пустотой вертикальную шахту. Вряд ли Каэр видел, куда направлен мой взгляд, но это было и не нужно, он знал, о чём я думаю.

— Он мог быть и не в твой мир. Фтодопсис же сам называл такие порталы дикими, — проговорил он, мягко меня обняв.

Я опустила голову.

— На долю секунды мне показалось, что я уже готова шагнуть туда... вдруг он, и правда, вёл обратно? — проговорила я. — Но мгновением позже, Каэр, я так испугалась… от самой этой мысли… зачем мне туда, если там не будет тебя!

— Ир'на, если бы ты прыгнула, я бы просто последовал за тобой. Хоть в тот, хоть в другой мир... — тихо сказал Каэр. — И сейчас, я уверен, мы сможем вернуть тебя домой. Фтодопсис как-то меж мирами перемещался, значит, возможны и контролируемые порталы, нам нужно только…

Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как ровно и спокойно бьётся его сердце — то самое сердце, за которое я мгновения назад готова была сражаться со смертью и временем.

— Не нужно. Мой дом теперь здесь, — повторила я, почти шёпотом.

Он обнял меня крепче, и мы какое-то время просто стояли, слушая, как подземелье постепенно выдыхает остатки жара и шорохи гаснущей энергии. Мир вокруг будто снова стал осязаемым, настоящим, земным.

Мы пошли медленно, шаг за шагом, обнявшись. Каменные стены, ещё недавно пульсировавшие светом, теперь казались мёртвыми. Но в их холоде я ощущала жизнь — потому что рядом со мной был он.

Когда мы выбрались в зал, нас встретил мягкий, но уже мирный свет — Вене зажег найденный здесь же фонарь и суетился над Леоном. Парень лежал на полу, перевязанный, бледный, но также недвижимый.

— Он жив? — устало спросила я.

— Пульс есть, — кивнул Вене. — Отвезу в больницу на самоходке Фтодопсиса. На вашем чудище я путешествие повторять не рискну.

Каэр хрипло усмехнулся, но сил на ответ не нашёл.

— Может, вернуться за вами? Принести одежду? — предложил Вене, уже приноравливаясь к тому, как он будет тащить раненого.

— Не нужно, — ответила я. — Мы немного отдохнём, а потом поедем в поместье. Нам нужно... просто прийти в себя.

— Что ж, — вздохнул Вене. — Тогда скажем, что той штольне, куда провалился Фтодопсис, что-то рвануло — это правдоподобно, и тело скорее всего никто искать не сподобится. В полицию я пойду с этим завтра утром, чтобы вас не успели хватиться. Там уж будем разбираться и с этим безобразием, и с вашим процессом… А пока пусть хотя бы ночь вас никто не тревожит.

— Спасибо, господин декан, — улыбнулась я.

— Если найдёте шляпу, прихватите, пожалуйста, — отозвался он, взваливая на себя бесчувственного Леона, и медленно зашагал прочь.

Когда мы наконец выбрались наружу, ветер обдал нас прохладой — чистой, живой, почти осязаемой. После душного жара подземелья она казалась благословением.

Солнце клонилось к закату, растекаясь по небу янтарными волнами. Всё вокруг сияло — даже пыль на наших ладонях, даже мокрые от пота волосы Каэра.

Я остановилась, щурясь от света, и вдруг заметила что-то странное.

— Подожди, — прошептала я, — наклонись.

Он удивлённо посмотрел на меня, но всё же склонил голову. Я провела пальцами по его вискам — и не ошиблась.

— Каэр… у тебя седина на висках.

Он будто не поверил, усмехнулся с лёгкой растерянностью:

— Да это просто мой цвет. Серо-стальной, ты же знаешь. На солнце блестит слишком ярко — вот тебе и показалось.

— Нет, — чувствуя, как сердце сжимается от странного волнения, возразила я и выдернула пару волосков. — Смотри сам… вот же! Белые. Совсем белые.

Он замолчал. Пальцы неуверенно коснулись волос, потом он взглянул на меня — медленно, будто издалека.

— Они теряют пигмент… — произнёс он почти шёпотом. — То есть получается… я старею… я теперь… человек.

Я стояла, глядя на него, и не могла вымолвить ни слова.

В его глазах, где раньше всегда отражался внутренний огонь — тот самый, что не отпускал его ни на миг, — теперь отражалось небо. Простое, вечернее, самое обычное.

Он пошарил по карманам деканского сюртука, что был ему безбожно мал, и, не найдя ничего подходящего, обратился ко мне:

— Ир'на, есть у тебя что-нибудь, что не жалко спалить?

Я вынула пыльный платок. Каэр взял его в руки, сосредоточился… и… ничего не произошло.

Он тихо рассмеялся, будто сам не верил в сказанное:

— Не получается! Представляешь? Нам всё удалось! Я просто нормальный человек, Ир'на… Да, я не смогу теперь сам погреть чайник… Но сколько всего я могу! Смогу дожить до утра. Смогу не бояться, что убью кого-то ненароком. Смогу состариться рядом с любимой женщиной. Завести детей.

— Это в наш