Вторая молодость Фаины - Адель Хайд

— Нет, — покачала я головой, — я так не хочу.

— Понятное дело, не хотите, — кивнул он, — здесь нужно напрямую обратиться и лучше бы, конечно, прямо к императору. Ну или к ближайшему его советнику, только к тому, кто действительно России служит.

— Алексей Сергеевич, — осторожно спросила я, — а вы можете помочь?

— Я, Фаина Андреевна, купец дворянского происхождения. На титул ещё себе не заработал, во дворец не вхож. Вот только собираюсь туда попасть, с вашей помощью и вашим именем, как поставщик двора Его Императорского Величества. Но это не раньше, чем, когда фабрика в полной мере заработает и шоколад «Принцесса» будет выпускаться.

— Алексей, а что же мне делать? Через кого же тогда попасть? — спросила я, понимая, что просто так меня во дворец, наверное, никто не пустит.

И вдруг я поняла, что есть у меня выход, может, не на самого императора, но на императрицу-то точно. Жирова Евдокия, невеста сердечного друга Фаины…

Я же всё равно к ней собиралась с баночками своих эликсиров красоты, так почему бы заодно и про аудиенцию не выспросить?

Алексей, заметив мою заминку, спросил:

— Что-то надумали? Кого-то вспомнили?

— Да, Алексей Сергеевич, — подтвердила я, — вспомнила одну знакомую. Она фрейлина императрицы, может и получится через неё попробовать.

— Но тут нужен человек, — заметил Алексей, — которому вы по-настоящему доверяете.

— Думаю, я могу ей доверять, — сказала я, вспомнив, как было написано её письмо.

Алексей внимательно на меня посмотрел и несколько нравоучительным тоном сказал:

— Только сразу тему золота не озвучивайте, Фаина Андреевна. Если уж сильно настаивать будет, то только тогда скажите, и попросите свести с советником Клоповым, Анатолием Алексеевичем.

— Советником Клоповым Анатолием Алексеевичем, — повторил Алексей, — этот человек за Государство и за Императора радеет, всю Россию объездил, все проблемы знает не понаслышке. Да и, говорят, что с императором видится каждый день.

— Спасибо, Алексей Сергеевич, попробую.

— С вами съездить? — предложил он.

— Я не знаю…, — сначала я хотела отказаться, но потом решила, что Евдокия Жирова может мой приезд в одиночестве оценить, как посягательство на жениха, поэтому согласилась, — если можно, то была бы благодарна.

— Хорошо, Фаина Андреевна.

— Я буду готова к десяти утра, — сказала я.

— Для Петербурга рано, — улыбнулся Алексей, — давайте в одиннадцать. Ведь ваша знакомая дворянка?

— Да, — кивнула я.

А Алексей сказал:

— Значит, если мы в одиннадцать выйдем, то будет в самый раз.

— А что, Алексей Сергеевич, дворянки спать любят? — почему-то меня насмешило, что Алексей так про дворянок сказал, можно подумать, что купчихи все «ранние пташки».

— Ну, в Петербурге жизнь насыщенная, — Алексей развёл руками, — ваша знакомая могла вечером куда-то выйти, поздно вернуться, поэтому лучше рано с утра приезжать.

Я решила в этом вопросе довериться Алексею, и не стала спорить.

После просмотра «камушков» вся романтическая атмосфера нашего ужина, конечно, была разрушена. Но зато появился хоть какой-то план.

* * *

Ротмистр Диваев

В офицерском клубе было дымно и шумно. Ротмистр Диваев сидел за столом с мрачным видом. Перед ним стояли бутыль из тёмного стекла и бокал, но он не пил, он думал.

Никого из тех, с кем он служил, не было. Лица были все новые, но всё было, как и всегда в таких заведениях, офицеры веселились, играли.

Ему самому тоже хотелось присесть за игральный стол, но так сложились обстоятельства, что наличных у него не было. И почему-то со злостью он вспомнил ту, из-за которой приехал в Петербург, взяв несколько дней отпуска. Время утекало, как вода, а решение, что делать, так и не приходило.

— Как можно очаровать человека, который даже не смотрит в твою сторону? — спросил он себя вполголоса и тут же сам себе ответил:

— Никак.

«Не даром в народе говорят, насильно мил не будешь»

Теперь он ясно понимал, что его очень ловко взяли на крючок.

Когда он перевёлся из столицы в Уральский полк, поначалу сильно тосковал. В сравнении со столичным гарнизоном Екатеринбург казался провинциальной дырой. Тоска была страшная, в небольшом городе не было ни увеселительных заведений, ни игровых домов, даже девки были какие-то все какие-то серые и унылые. Потом, конечно, как-то приноровился.

И вдруг открылся новый клуб. Новые столы, свежие карты, интересные ставки, французское шампанское, столичные красотки… Ну как тут устоять?

Проигрался, разумеется, в пух и прах. Был готов застрелиться, но тут поступило предложение, которое вначале показалось ему лёгким.

Девчонка, наследница, приехала вступать в права, после смерти брата, она одна, а он холостой. Надо было вскружить ей голову, жениться, а после, землю переписать на нужного человека.

И тогда ему, ротмистру Диваеву, прощались все долги. А долги были немалые. Всё имущество дворянина Диваева Айдара Абубакировича было заложено и перезаложено, а не отдаст долги, лучше пулю в лоб, да жалко было мать и сестру, дом, в которым они жили после смерти отца, тоже был заложен, чтобы покрыть непомерные игровые расходы ротмистра Диваева.

На первый взгляд ротмистру всё казалось просто. Но девка оказалась не простой, опыта у неё было, что казалось, она лет сто прожила, а не восемнадцать, и реагировала на него будто бабка какая-то. У ротмистра было впечатление, что она раскусила его с первой же минуты. Смотрела настороженно, будто знала, что он неискренен.

Теперь ротмистр понимал, что обаять её он уже не сможет, что нет у него ни времени, ни желания, но землю всё равно надо было заполучить.

И вот, сидя в прокуренном, душном зале офицерского клуба, среди шумных и веселящихся офицеров, в голове у ротмистра Диваева начал созревать новый план. Быстрый и эффективный.

Глава 48

Хорошо, что в пути мне встретилась Анна, я со спокойной душой оставила с ней Полинку. Охрану тоже оставила с ними, почему-то, когда была с Алексеем, мне казалось, что ничего плохого со мной произойти не может.

К одиннадцати с четвертью за мной заехал Алексей и мы с ним поехали по адресу дома Евдокии Жировой. И ровно в полдень я стояла у дверей особняка на Большой Дворянской улице.

Ещё со своей прошлой жизни помнила, что особенно в центре Санкт-Петербурга нет ни одного одинакового строения, но этот особняк выделялся даже среди остальных и так непохожих друг на друга домов.

Сам особняк[23] находился за большим кованым забором, был выстроен как будто бы из трёх зданий, но смотревшихся удивительно гармонично, все части были разной высоты, с правой стороны был флигель, потом центральная часть дома, с огромными окнами. Соединялось