Порочная королева - Айви Торн

Я с трудом сглатываю, чувствуя лёгкую тошноту.

— Так зачем вы это сделали?

Дин долго молчит, и тишина становится почти невыносимой. Когда он наконец начинает говорить, его голос звучит тихо и смиренно:

— Я хочу сказать, что у меня не было выбора. Но правда в том, что выбор есть всегда. Любой из нас мог бы не убивать их. Мы просто не могли смириться с последствиями этого выбора. Поэтому мы убили их, потому что страх перед гневом наших отцов был для нас дороже жизней людей, которых мы даже не знали.

Дин ёрзает на твёрдом каменном полу, и я пытаюсь повернуться, чтобы увидеть его лицо. Он отворачивается от меня, его лицо скрывается в тени, и я не могу понять, какое у него выражение.

— То, что ты сделала, было совершенно необходимо, Афина, — мягко говорит он. — Пикси могла бы тебя убить. В том, чтобы сражаться за свою жизнь, нет ничего постыдного.

Я хочу верить, что он прав. Но я не уверена, смогу ли принять его точку зрения.

— Я не могу перестать видеть это, — хрипло произношу я, стараясь не расплакаться. — Я не могу перестать слышать, как она...

— Иногда я до сих пор вижу его лицо во сне. Он умолял. — Я слышу боль в голосе Дина и что-то похожее на сожаление. — Он умолял меня не убивать его, но я всё равно нажал на курок. Я даже не колебался. Я знал, что от меня этого ожидают, и поэтому я это сделал. — Его голос звучит отстранённо, словно он совсем в другом месте, не здесь, со мной. — Кейд боролся недолго. Я видел это по его глазам, но он тоже это сделал. Джексон был единственным, кто пытался с этим бороться до конца. Он пытался отказаться. Но в конце концов... — Дин снова пожимает плечами и наконец поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. — Мы все их убили. Мы сделали то, что нам сказали. Я мог бы сказать, что мы не знали, как поступить, но...

Его глаза встречаются с моими, и всё, что я вижу в них, это смирение.

— Это не имеет значения, не так ли? Они всё равно мертвы. Почему мы это сделали, не имеет значения.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не могу точно сформулировать мысль. Прежде чем я успеваю заговорить, я слышу шаги, спускающиеся по лестнице, расположенной за входом в просторную каменную комнату, в которой мы находимся. Через мгновение я замечаю, как Джексон выходит вперёд, а за ним следует Кейд, поддерживаемый двумя «сынами».

Несмотря на боль в колене, Кейд упорно шагает вперёд, его лицо искажено от боли. Его глаза темнеют от гнева, который, если бы мы могли освободиться, мог бы стать нашим спасением. Прямо сейчас это действительно большое «если». Из носа Джексона течёт кровь, а его глаза слегка остекленели. Глядя на синяки на его лице, я предполагаю, что они избили его достаточно сильно, чтобы он почувствовал себя не в своей тарелке и одурманенным. Это позволило им доставить его сюда. Если бы они этого не сделали, то я уверена, что им пришлось бы несладко. Если бы Кейд не был ранен, они с Джексоном могли бы прикончить многих из них.

Тихий, безнадёжный всхлип срывается с моих губ. Мы думали, что у нас всё под контролем, но они систематически ломали нас, чтобы мы оказались в таком положении, когда не сможем объединиться и дать отпор. Мы думали, что ведём себя так скрытно, но теперь я чувствую себя полной идиоткой. Люди, стоящие у власти здесь, веками устраняли угрозы этому явлению. И мы думали, что сможем остановить это просто потому, что решили больше так не делать.

Со ступеней доносится тихий испуганный крик, и я поднимаю голову, чувствуя, как кровь застывает в моих жилах. Нет, нет, нет, думаю я, чувствуя, как адреналин бурлит в моих венах. Но я понимаю, кто это, ещё до того, как успеваю её увидеть.

Мию тащат вниз по лестнице. Её кудрявые волосы растрепались и закрывают лицо, руки связаны за спиной, а на голове кляп, который не даёт ей кричать. Её глаза широко раскрыты и полны страха, и они сразу устремляются на меня, полные ужаса и мольбы.

О боже, нет.

Все, кого я люблю, находятся в этой комнате, во власти людей, которым мы пытались противостоять. И всё, о чём я могу думать, это о том, что я вот-вот потеряю их всех.

«Сыны» подталкивают Кейда и Джексона к колоннам, расположенным по обе стороны от алтаря. Двое из них держат каждого из мужчин, а третий развязывает им запястья, чтобы снова привязать их к колоннам.

Кейд едва может сопротивляться, его равновесие нарушается, а лицо искажается от боли, когда он пытается перенести свой вес на повреждённое колено. Однако Джексон начинает активно сопротивляться, пытаясь вырваться из рук двух «сынов», которые его держат. На мгновение мне кажется, что он может победить их, но крепкий парень справа от него наносит сильный удар в живот, заставляя Джексона согнуться пополам. В это время другой Парень делает шаг вперёд, хватает его за рубашку и с такой силой прижимает к колонне, что он ударяется о неё затылком.

Джексон стонет, приваливаясь к камню, и они быстро заканчивают свою работу по его удержанию.

— Пошёл ты! — Кричит Кейд, всё ещё пытаясь вырваться из пут, его голос хриплый и пронизан болью. — Блядь, Афина, ты в порядке?

Я с трудом сглатываю, стараясь взять ситуацию под контроль. Всё происходит слишком быстро и в большом масштабе. Мию подталкивают к алтарю, прижимают к полу и привязывают её запястья к большому кольцу, закреплённому сбоку от алтаря. Наши глаза встречаются, и я вижу, как в них появляются испуганные слёзы. Они стекают по её щекам и пропитывают ткань, зажатую между её губ.

Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько беспомощной. Я подвела их всех, но особенно её. Ведь единственное, что Мия когда-либо делала, это была вежлива с новенькой в свой первый день в подготовительной школе, где ей было не место. Если бы она не заговорила со мной в тот день и не сделала всё возможное, чтобы подружиться со мной, она бы сейчас не была здесь, с нами, лицом к судьбе, которая нас ждёт.

— Я в порядке, — говорю я, стараясь сдержать