Должно быть, это судьба - Кай Хара

Глаза мужчины снова опускаются, на этот раз замечая большой бриллиантовый кольцо, теперь видимое на моем четвертом пальце.

— Прошу прощения, — он склоняет голову в примирительном жесте, его тон дружелюбен. — Я не знал, что она занята.

— Моя жена очень занята, — отвечает Тристан, не без язвительности. — Теперь вы знаете, так что уходите.

Мужчина поднимает руки в знак капитуляции и отступает, в конце концов исчезая в толпе.

Тристан дожидается, пока тот уйдет, и только тогда поворачивает меня в своих объятиях. Его руки находят мою попку способом, совершенно неподобающим для вежливого общества, но он и так никогда не заботился о правилах приличия.

— Хорошая девочка. — Он массирует мою кожу, наслаждаясь тем, как я вздрагиваю от боли. — Ты такая хорошая девочка, — одобрительно мурлычет он.

Низкий тон его голоса вызывает дрожь по всему моему телу.

— Почему?

— Ты так креативно послала его на хрен.

Он ухмыляется, и эта высокомерная улыбка говорит мне, что позже он не будет торопиться со мной, затем отпускает мою попку и отступает назад. Он протягивает мне руку, улыбаясь так, что выглядит чертовски красивым.

— Можно пригласить тебя на танец?

— Всегда. — Я кладу ладонь в его руку, и он тянет меня к центру танцпола. Его руки обнимают мою талию, а мои — его шею, и мы кружимся по залу, глядя друг другу в глаза.

— В одном он был прав. — Волчьи глаза Тристана медленно скользят с моего лица по моему телу, прежде чем вернуться к моим глазам. — Это прекрасное платье. Могу я потом его с тебя сорвать?

Я прижимаюсь к нему, пока каждый сантиметр моего тела не сливается с его.

— Я надела его для тебя.

Он резко шлепает меня по попе посреди танцпола.

— Веди себя прилично, — приказывает он. — Мы должны остаться, пока не закончатся речи.

Я смотрю на него из-под ресниц.

— Да, шеф.

Он стонет, вращается, а затем наклоняет меня, вызывая у меня вздох.

— Знаешь, о чем это мне напоминает?

— О чем?

Он поднимает меня и вращает. Когда я снова оказываюсь в его объятиях, он говорит:

— Платье, которое ты надевала на торжественное открытие библиотеки Макли много лет назад.

Я открываю рот от удивления.

— Как ты это до сих пор помнишь?

— Это был незабываемый вечер, — отвечает он. — Платье. Лес. Погоня. — В мгновение его глаза становятся дымчатыми от возбуждения. — Момент, когда я поймал тебя.

Температура в комнате, кажется, поднимается на десять невыносимых градусов.

— Веди себя прилично, — шепчу я.

— Это невозможно, когда ты в моих объятиях, в этом платье, а в моей голове в режиме повтора крутится фильм о той ночи.

Звук остановившейся музыки и звон металла о стекло спасают меня от необходимости отвечать или искать кладовую, куда ушли Феникс и Сикстайн, чтобы мы могли занять их место.

Охлаждая лицо рукой, я поворачиваюсь в объятиях Тристана и смотрю на импровизированную сцену в дальнем конце бального зала.

Роуг держит микрофон в одной руке и бокал шампанского в другой, пока в комнате постепенно наступает тишина. Беллами стоит рядом с ним, улыбаясь толпе. Ее глаза ищут мои и сверкают, когда находят их.

— Мы что-то пропустили? — спрашивает Сикс, появляясь рядом со мной с волосами, явно более растрепанными, чем в последний раз, когда я ее видела. Феникс стоит с другой стороны, властно обнимая ее за талию.

— Нет, — отвечаю я, смачивая большой палец и проводя им под ее глазом, чтобы стереть следы туши.

— Спасибо, — говорит она со смехом.

— Прости, — говорит Тайер, задыхаясь. — Айви хотела, чтобы я... Сикс, что с тобой случилось? — Ее взгляд переходит с помятого вида нашей подруги на гордо ухмыляющегося мужа, стоящего рядом с ней, и она складывает два и два. — Неважно. Шесть раз? — спрашивает она, поднимая столько пальцев.

Когда Сикстайн кивает, Тайер впечатленно поднимает большой палец, а затем беспомощно оглядывается.

— Где мой...

— Я здесь, любовь моя, — отвечает Рис, подходя сзади. Тайер тает в его объятиях, прижимаясь к его груди, как я к Тристану.

Роуг выглядит впечатляюще и устрашающе на сцене. Он не улыбается, его острые и пронзительные глаза без тени юмора холодно смотрят на сотни людей, собравшихся поклониться ему.

— Спасибо всем, что пришли сегодня вечером, чтобы отпраздновать столетие Crowned King Industries. — Он делает паузу, когда толпа начинает вежливо аплодировать, многие из присутствующих, включая нас, являются клиентами компании. — Прошло почти восемнадцать лет с тех пор, как я взял на себя управление бизнесом, и за это время многое изменилось. — Он ухмыляется, его выражение лица такое же ледяное, как и он сам. — Ваши портфели являются доказательством того, что изменения пошли на пользу. В частности, я с гордостью объявляю, что в связи со столетием нашей компании мы также отмечаем преодоление CKI порога в 150 миллиардов фунтов стерлингов дохода. — На этот раз аплодисменты были отнюдь не вежливыми. Толпа громко ликовала, восклицая и восхваляя значительный рост, который они увидели на своих личных банковских счетах.

Роуг выглядит невозмутимым, звучит так, будто он читает специальное меню в случайном мексиканском ресторане. Он хищник, независимо от того, где он находится и что носит, и смокинг ничуть не смягчает насилие, которое исходит от него волнами.

Только когда он смотрит на Беллами, маска спадает, и его лицо смягчается. Если бы я не видела это же выражение на его лице почти каждый день в течение последних восемнадцати лет, я бы сочла эту трансформацию невероятной. Даже сейчас, когда толпа успокаивается, я слышу смешки заинтересованных зрителей, раздающиеся вокруг нас.

— Я с гораздо большей гордостью объявляю новость, которая для меня гораздо более личная и важная, — продолжает он, протягивая руку Беллами, которая берет ее. — И это то, что после того, что казалось вечностью, когда я умолял на коленях, я наконец убедил свою блестящую жену присоединиться к CKI в качестве нашего глобального главного юрисконсульта.

Он притягивает к себе улыбающуюся Беллами и прижимается губами к ее губам, целуя ее на глазах у всех присутствующих, по-видимому, не замечая или не обращая внимания на то, что мы все слышим его счастливый стон, потому что он все еще держит микрофон.

Они размыкаются, и она большим пальцем стирает помаду с его губ.

— Спасибо, дорогая, — шепчет он с очаровательной искренностью, поворачиваясь к толпе, все еще держа ее руку в своей. Он начинает говорить о том, какую ценность она принесет компании, но я не слушаю.

Я смотрю на Сикс и вижу, что она сияет, глядя