Хозяйка Тейновых холмов - Лана Мур

тоже щурится. – Но имей в виду, что близко подойти мы не сможем, и тем более, высадиться. Ты еще не вступила во владение, поэтому вряд ли остров тебя примет.

Какие они тут все самостоятельные, ужас просто!

Яхта медленно разворачивается и нацеливается носом на темную точку.

Кажется, дух яхты после разъяснения Ретфа не собирается делать мне пакости, поэтому я медленно и осторожно двигаюсь к носу, а Ретф, закрепив руль, подхватывает корзину и спускает ее в каюту. На обратном пути можно будет подкрепиться. Какой замечательный пикничок у нас намечается, и как же шустро бежит яхта. Это она еще не обновленная. После того, как ее почистят и просмолят, заменят паруса на более крепкие и легкие, то, думаю, за ней действительно никому будет не угнаться. Тот, кто ее стоил, знал толк в этом деле.

Оглядываюсь, чтобы удостовериться, что меня никто не видит, подкрадываюсь к носу яхты. Встаю близко-близко, к самому борту и раскидываю руки.

Да, я на Титанике. Давно хотела это сделать.

Ай!

Кажется, я поторопилась польстить духу яхту.

Судно взбирается на самый гребень неизвестно откуда появившейся волны и стремительно летит носом вниз. А я… Я тоже лечу. В воду.

Сейчас меня затащит под киль, и только Сашеньку и видели.

Обламывая ногти, пытаюсь уцепиться за обшивку, но куда там. Руки оскальзывают по смоляным подтекам и скользким водорослям, облепившим борта.

Понимаю голову, чтобы последний раз взглянуть и попрощаться с прекрасным голубым небом, но вместо него вижу склоненное обеспокоенное лицо Ретфа.

– Ты что там делаешь?! – он перевешивается через борт и протягивает руку.

– Скалолазанию учусь, разве не видно? – огрызаюсь я, но Ретф не реагирует на мою грубость. Он с беспокойством смотрит сначала поверх моей головы, а потом на то, как я тщетно пытаюсь поймать его руку, но все время промахиваюсь.

– Хватайся скорее. Идет новая волна. Она тебя смоет, – и пытается склониться еще ниже, чтобы я смогла ухватиться за руку.

– Спасибо за то, что подбадриваешь, – сквозь зубы цежу я и снова промахиваюсь.

Да чтоб тебя!

Из последних сил подтягиваюсь, выбрасываю себя вверх и… наконец-то, вцепляюсь в руку Ретфа.

Тут-то на меня и обрушивается огромная масса воды, отбрасывает от обшивки яхты, пытается оторвать от спасительной руки, давит, хочет утащить за собой, заливает рот, нос, глаза и уши, но сейчас разделить меня и Ретфа задача практически невыполнимая. Я вцепляюсь в него, словно клещ, да и Ретф не пытается избавиться от меня.

Волна спадает, и он втаскивает меня на палубу, поддерживает, ждет, пока отдышусь.

– Это опять я духу яхты чем-то не угодила?

В ответ слышу что-то похожее на презрительный фырк.

Нда, с духом надо как-то договариваться. Если хочу стать совладелицей.

– Не думаю, – отвечает Ретф и не сводит глаз с темнеющего горизонта. Вернее, он мог бы помочь тебе не свалиться, но предпочел этого не делать. Сам не сталкивал.

Нда, иногда бездействие ничуть не лучше действия. Надо просветить дух об ответственности.

– Предлагаю вернуться в бухту, – продолжает Ретф. – Что-то мне горизонт не нравится, да и ветер тоже. Как бы шторм не начался.

– Делай, как правильно, ты же у нас морской волк.

– Не знаю, кто это, но надеюсь, что-то хорошее.

– Очень хорошее, уверяю его.

– Ты бы спустилась в каюту. Там будет безопаснее, хоть и качает сильнее, – предлагает он.

– Нет уж, останусь с тобой. Вдруг помощь понадобится. Паруса, например, поднять, – выпаливаю первое, что всплывает в памяти из прочитанных книг.

– А ты умеешь? – удивляется Ретф, с трудом удерживая руль.

– Научусь, – уверенно отвечаю я.

– Ты просто восхитительна! – совершенно искренне выдает Ретф.

И тут, словно ржавой пилой по нервам, разносится треск, и кусок руля остается в руках Рефа.

Оп-па! Кажется, приплыли. И что теперь?

Я вопросительно смотрю на Ретфа, а он – непонимающе на обломок в своих руках

– Нам не вернуться, пока ветер не стихнет, – глухо говорит он под завывание того самого ветра. – Дует с берега. Значит, нас будет выносить в открытое море. Единственный шанс спастись – попробовать подплыть к острову и зайти в бухту. Там с помощью духа отремонтировать руль, дождаться штиля и только после этого возвращаться к суше.

– Тогда за дело! – не унываю я, хоть и слабо представляю, что необходимо делать. Ну ничего, разберемся по ходу пьесы. – Обломок, наверное, надо бы прибрать, чтобы не затерялся и не смыло за борт, – предлагаю я.

Ретф кивает и зашвыривает его в трюм. Тщательно закрывает дверь и бросается к мачтам.

– Помогай с парусами! – кричит он.

Недолго мешкая, я подхватываю подол и затыкаю за пояс. На удивленный взгляд Ретфа, только встряхиваю головой.

– Вот, помогай удерживать в таком положении, – он устанавливает парус под нужным углом к ветру и бросает мне веревку. – Держи, не отпускай!

Веревка дергается, скользит в ладонях. Вскоре кожа начинает гореть, но я терплю. Сжимаю зубы и теплю.

– Отойди! – командует Ретф. – Ветер сменился!

Я тут же отскакиваю, чтобы он изменить положение паруса и, пользуясь небольшой передышкой, отрываю от подола полосу ткани и перематываю ободранные ладони.

– Можешь спуститься в каюту, – покосившись на мои руки, предлагает Ретф, но я упрямо трясу головой и продолжаю бинтовать ладони. Кстати, руки самого Ретфа не в лучшем состоянии: на ладонях уже нет живого места, да и предплечья все исчерчены багровыми полосами.

Так мое платье укорачивается еще на одну полосу. Хорошо, что женщины здесь носят широкие юбки и одного лоскута хватает на обе руки.

– Бинтуйся, я подержу, – кидаю Ретфу полоску ткани и чуть не силой отбираю веревку.

– Я в норме.

– Бинтуйся, я сказала. Так ты долго не продержишься, а нам еще до острова надо добраться!

Смотрю на горизонт. Остров вроде бы стал ближе, но до него еще пилить и пилить.

Ретф все-таки сдается и начинает перевязывать руки.

– Если будет мало, оторву еще!

– Бу-бу-бу, – отказываясь, бурчит он, потому что зубами затягивает узлы.

Порыв ветра налетает на нас неожиданно и разворачивает парус. Следом за ним лечу и я. Как когда-то в детстве на качелях «гигантах», где длинные, заканчивающиеся петлей канаты привязываются к высокому столбу, а дети садятся в петли и кружат вокруг него.

Только сейчас