Подарок с характером - Ольга Кобзева

И девушка отступила, хотя и не слишком охотно.

Медленно прохаживаясь по ухоженным дорожкам, вспоминала наше со Свейлоном знакомство. Момент, когда увидела его впервые, наши споры, поселение в горах. Наши ночи… как мало их было.

Вспоминала лицо Свейлона, каждую черточку, каждую морщинку, когда он хмурится, складку у губ, что так часто появляется, когда светлейший недоволен. А он часто недоволен. Ворчит. Но при этом заботится обо всех вокруг, ничего не требуя взамен. Не ища одобрения или похвалы.

Положила обе ладони на живот и тихонько рассказывала своему малышу о его папе. Слишком ответственном, но самом лучшем правителе, какой только мог достаться Аквадии. Рассказывала о многочисленных достоинствах Свейлона. Как бы то ни было, а я точно не стану уподобляться тем женщинам, что после расставания льют грязь на отца своих детей. Взращивают в них неприязнь и ненависть. Нет, у моего самого лучшего в мире ребенка самый лучший в мире отец, и никак иначе!

Наткнувшись на увитую цветами арку, остановилась. Став под ней, я вдруг так ясно представила Свейлона, словно он стоит передо мной. Почему-то представляла его под вот такой же аркой из ярко-алых цветов. Закрыла глаза, протягивая вперед руку, словно касаясь его лица, обводя пальцем губы…

Внезапно меня оглушил шум десятков голосов. Резко распахнула глаза и не сразу смогла понять, где нахожусь. Я вдруг оказалась посреди круглой каменной залы, украшенной цветами и лентами. Рядом со мной и правда стоял Свейлон. Тут же была и Осана, а еще Тревор. Чуть дальше заметила Лисанну с Эвандером. Гомон создавали десятки гостей, стоящих вокруг нас. Свейлон шагнул ближе и взял за руку, странно при этом косясь на меня. А я не могла отвести глаз от скрепленных рук Тревора и Осаны. Скрепленных в прямом смысле — связанных белой лентой. Высокая фигура Тревора загораживала от меня скромного служителя храма, росточком мужчина явно не вышел, вот я его сразу и не заметила.

Свейлон крепче сжал мою ладонь и кивнул служителю. Тот тут же продолжил свою речь. Он что-то говорил о союзе и долге, о послушании и прочем. Я не слушала. Пыталась осознать, что происходит. Не до конца поняла даже тогда, когда Тревор надел Осане на предплечье изящный браслет и, слишком очевидно поморщившись, получил в ответ такой же.

— Доволен, братец? — повернулся Тревор к нам, сверля меня ненавидящим взглядом.

— Поздравляю! — хлопнул его по плечу заметно повеселевший Свейлон. — Льяра Индара, — кивнул он Осане, — вас я тоже поздравляю со вступлением в род аль Индара.

— Благодарю, сфетлейший, — низко поклонилась девушка.

Я и сейчас не понимала, что происходит. Мозг просто отказывался анализировать. Свейлон потянул меня за руку к выходу, чтобы не мешать собравшимся подойти к молодой паре и поздравить. Всё в том же оцепенении позволила увести себя и усадить в экипаж. Всю недолгую дорогу смотрела вперед невидящим взглядом. По прибытии Свейлон подхватил меня на руки, вынося наружу. Пронес еще немного, только потом опустив на землю. Мы были у какого-то водоема. Тут же стояла лавочка, на которую Свейлон меня усадил.

— Что это было? Почему там был Тревор? Что произошло? — подняла на мужчину оторопелый взгляд.

— Тревор принял в свой род Осану Ильраши Ди Риса, — как ни в чем не бывало, пояснил Свейлон, садясь рядом. — Договор мы переподписали еще вчера, — с улыбкой добавил он.

— То есть… вместо тебя на Осане женился Тревор?

— Именно так, — Свейлон широко улыбнулся. Надо отметить, мужчина выглядел очень довольным.

— И еще вчера ты знал, что так поступишь?

— Знал, — чуть нахмурился Свейлон. Ему явно не понравилось выражение моего лица.

— И заставил меня мучиться еще и эту ночь? — я поднялась. Свейлон тут же подскочил следом.

— Катриша, прости, я не был уверен, что Тревор не пойдет на попятную в последний момент.

— Почему? Что вынудило поступить именно так? Почему Тревор вместо тебя?

Каюсь, мне нужно было признание в любви. Вот такая я дура, шестой десяток лет живу, а в любовь верю. И в то, что отношения нужно строить не на притяжении и страсти, и даже не на совместном потомстве, а исключительно на любви и взаимном уважении.

— Что ты хочешь услышать? — насупился светлейший. — Что не могу жить, ощущая эту боль в груди? Зная, что она твоя и в полной мере разделяя? Что не могу спать, если ты не спишь рядом? Что хочу, чтобы ты была все время рядом? Что думаю о тебе постоянно, даже в ущерб государственным делам? Что ради нас готов был на войну с Обортаном?

— И что это? — поинтересовалась максимально осторожно. — Притяжение? Связь? Влияние Богов?

— Раньше я так и думал, — буркнул Свейлон.

— Раньше? А сейчас? — тронула высокий лоб упрямца, разглаживая тонкую складочку меж бровей.

— Скажешь, что я глупец еще раз, и я тебя точно отшлепаю! — пригрозил Свейлон, ловя мои пальчики, целуя каждый. — И даже статус моей невесты тебя не спасет!

— Твоей невесты?

— Ты ведь выйдешь за меня?

— Да ни за что! Замуж за самодура и деспота? — фыркнула, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку.

— Катриша! — от рыка Свейлона птицы с веток попадали, а может и деревца какие подсохшие. Он так сильно сжал ладонь, что даже ойкнула. Хватка тут же ослабла.

— Ну ладно, уговорил, — рассмеялась. — Только когда наш сын родится, ты так не рычи, а то как он потом с иностранными послами разговаривать будет, заикаясь-то?

— Сын?

— Не знаю, на самом деле, — пожала плечами. — Все мужчины обычно сыновей хотят.

— Я хочу дочь. Похожую на тебя. Такую же сильную, смелую, решительную. Не боящуюся трудностей. Умную, невероятную, потрясающую…

— Ты ничего не сказал о внешности.

— Мне не важно, как ты выглядишь, я вижу тебя и так, — хрипло прошептал Свейлон. — Ты очень красивая, Катриша, но для меня это не имеет значения. Ты словно сияешь изнутри, это и делает тебя такой притягательной. Не хочу мира, в котором не будет тебя.

Слов любви я так и не дождалась. Но то, что сказал Свейлон намного больше. Мы стояли, обнявшись, я смотрела на небольшой прудик, на резвящихся в нем небольших рыбок и вспоминала один фильм. Не знаю, почему он пришел мне в голову именно сейчас. Видимо, беременность делает меня глупой и сентиментальной.

Свейлон подул мне на шею.

— У тебя такое выражение лица… О чем ты мечтаешь? — шепотом спросил он.

— О поцелуе под дождем… — повернулась в его руках, становясь лицом к лицу, опуская свои ладошки на грудь мужчины. — А ты?

Взгляд Свейлона потемнел, он чуть сильнее сжал руки у меня