Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

Я подошла к столу, открыла тетрадь Лиары.

На новой странице уже проступали слова:

«Дом Без Зеркал открывается не тому, кто ищет стены. Только той, кто готова увидеть, почему зеркала оттуда вынесли».

Ниже появилась еще одна строка.

«Не все Велисс хотели правды».

Я закрыла тетрадь.

Эдмар снова ударил точно.

Завтра мне предстояло войти в дом моего рода и узнать, что тьма была не только у Рейвендаров.

Глава 19. Дом Велисс

Утро началось с серого света и чувства, что ночь не закончилась, а просто сменила одежду.

Я почти не спала. Черный ключ лежал на столе рядом с тетрадью Лиары и всю ночь казался живым предметом: не двигался, не светился, но присутствовал в комнате так настойчиво, будто ждал, когда я перестану притворяться спокойной. Синий огонь в камине горел ровно. Закрытое зеркало над ним молчало. За дверью менялась стража, в коридоре шептались слуги, где-то внизу дворец уже просыпался после приема, который закончился не танцем, а новой трещиной.

К рассвету я поняла одну простую вещь: если останусь в башне еще на час, начну сомневаться не в поездке, а в собственном праве делать хоть что-то без разрешения.

Нара пришла с подносом и тревожным лицом.

— Госпожа, вы правда едете?

— Правда.

— А если это ловушка?

— Это ловушка.

Она застыла с чашкой в руках.

— Вы так спокойно говорите.

— Нет. Просто если говорить это с криком, ничего не изменится.

Нара поставила чашку, подошла к шкафу и достала дорожное платье темно-серого цвета. Не нарядное, но плотное, удобное, с закрытыми рукавами и высоким воротом. На поясе она сама закрепила маленький карман для ключа, потом вдруг нахмурилась, сняла и пришила внутреннюю тесемку.

— Чтобы не выхватили.

— Ты готовилась?

— Не спала.

— Нара.

— Вы тоже.

Спорить было нечестно.

Арвен явился через несколько минут, уже в дорожном плаще, с чемоданчиком и выражением человека, которого насильно втянули в глупость, хотя именно он сам собирался идти.

— Осмотр, — сказал он вместо приветствия. — Быстро. Пока вы не решили, что завтрак тоже можно заменить судьбой.

Я послушно протянула руку.

Он проверил серебряную нить, повязку, пульс, глаза, потом подозрительно посмотрел на меня.

— Ненавижу признавать, но вы выглядите лучше.

— Это плохо?

— Это опасно. Пациенты, которым становится лучше, начинают считать себя бессмертными.

— Я уже считала себя почти умершей. Надо разнообразить.

Арвен вздохнул.

— Ваша способность шутить в сторону собственной гибели растет. Плохой признак влияния Рейвендаров.

— Я слышала, вы тоже много шутите.

— Я врач. Мне можно. Я делаю это из отчаяния.

Он достал маленький флакон и поставил на стол.

— Это от зеркального отката. Если в доме Велисс увидите себя ребенком, старухой, мертвой, живой в другом мире или в виде прекрасной идеи, которую все хотят использовать, не пейте сразу. Сначала зовите меня.

— А если увижу вас серьезным?

— Тогда бегите. Это точно ловушка.

Нара нервно улыбнулась, но глаза у нее оставались красными.

Я коснулась ее руки.

— Ты не обязана ехать.

Она вскинула подбородок:

— Вы сами вчера сказали, что возьмете меня.

— Я могу передумать ради твоей безопасности.

— А я могу отказаться ради вашей.

— Нара…

— Нет. Я была свидетельницей, когда вас обвиняли. Я была рядом в башне. Я видела медальон, осколок, Мирену, все. Если Дом Велисс будет показывать прошлое, мне нужно быть рядом. Вдруг вы опять начнете думать, что одна.

Она сказала это так просто, что мне стало больно.

— Хорошо, — ответила я. — Но если я скажу бежать…

— Я не побегу.

Арвен поднял палец:

— Вот это мне не нравится.

Нара покраснела, но упрямо добавила:

— Побегу только если вы тоже.

— Мне нравится еще меньше, — сказал он. — В этой группе заразная самоотверженность.

Королевская стража ждала у нижнего входа. Рейна, та самая белая стражница, которая вчера держала Оррена, стояла во главе небольшого отряда. Пять человек, два экипажа, без лишних гербов. Королева явно не хотела превращать поездку в шествие, но и делать вид, что меня отпускают одну, не собиралась.

У северного выхода из Шпиля стоял Каэл.

Я знала, что он будет. Он сказал: у северных ворот города. Но, конечно, пришел раньше — не нарушая обещания, а занимая все пространство до него молчанием. На нем был дорожный черный плащ, но без сопровождающих. Лицо усталое, плечо под одеждой еще болит — связь выдавала это мягким, глухим пульсом.

Рядом, опираясь на колонну, стоял Тавен. Бледный, с перевязанными запястьями, но с таким самодовольным видом, будто утро было создано исключительно для его язвительности.

— Я протестовал, — сказал он, едва увидев меня.

— Против чего?

— Против того, что меня не берут. Мне сказали, что я почти умер. Слабое оправдание. Здесь все почти умерли, но почему-то едешь только ты.

Нара тут же возмутилась:

— Вам нельзя в дорогу!

— Вот. Моя личная тирания снова здесь.

— Я забочусь!

— Я заметил. Очень властно.

Каэл посмотрел на брата, и в его взгляде мелькнуло что-то новое — не привычное раздражение, а осторожное тепло, которому он еще не доверял.

— Тавен останется во дворце, — сказал он. — Под охраной короны и Арвеновых учеников.

— У Арвена есть ученики? — спросила я.

Арвен мрачно ответил:

— Были. После этого дела, возможно, уйдут в монастырь.

Каэл подошел ко мне. Не близко. Ровно на то расстояние, которое не превращает разговор в право.

— Я провожу до северных ворот, как обещал.

— А дальше?

— Дальше останусь.

— Даже если почувствуете через связь, что мне страшно?

Он помолчал.

— Особенно если почувствую.

Это было не красивее вчерашних признаний. Но труднее.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул.

— Если дом признает тебя хозяйкой, не спорь с ним сразу.

— Советуете подружиться с проклятым родовым домом?

— Советую не считать стены врагами раньше людей.

— Звучит так, будто вы поумнели за ночь.

Тавен за спиной хмыкнул:

— Не преувеличивай. Просто не спал.

Каэл не обернулся.

— Тавен.

— Молчу. Но вы оба такие торжественные, что дворцу нужен кто-то живой.

Я вдруг поняла, что мне будет не хватать его раздражающего голоса в дороге.

У северных ворот города Каэл действительно остановился.

За воротами начиналась дорога к старому кварталу. Утро было холодным, небо низким, серым, крыши Вейрхольма влажно блестели после ночного дождя. Вдали поднималась северная стена старого города — темная, почти заброшенная, с башнями, которые давно не охраняли ничего, кроме памяти.

Каэл снял с руки тонкий кожаный браслет без украшений.

— Возьми.

Я посмотрела настороженно.

— Что это?

— Не печать. Не следилка. Просто связь с моей грозовой защитой. Если тебе понадобится позвать меня