Магия мести - Бритт Эндрюс

Брама по голове свободной рукой. «Все лучше?» — спросил он, вытаскивая большой палец изо рта Брама. Мой рыжий парень прочистил горло, его веснушки, казалось, стали ярче от румянца, залившего его лицо. «Да. Спасибо».

Мои глаза метались между ними двумя, и если я думала, что моя вагина была затоплена раньше? Эти двое устроят цунами между моих бедер. Моя внутренняя ведьма дико вскинула кулак в воздухе и оттвирковала своей большой задницей во всю. Я была полностью согласна.

«Что ты делаешь?» — спросил Брам, и я замерла.

«Не знаю, о чем ты», — рассмеялась я, отмахиваясь. «Ты только что... твирковала? Так это называется?» — в глазах Брама плясал смех. Черт возьми. Моя внутренняя ведьма взяла верх над моей внешней ведьмой. «Я думаю, она припадочная. Не знаю, смогу ли я это вылечить, но попробую», — Фарис сунул свой все еще кровоточащий палец мне в рот, и Брам покатился со смеху. Я не была припадочной! Мудаки.

Глава 19. Кай

Мы с Багирой присели, прячась в группе сосен в центре города. Его черный как смоль мех позволял легко сливаться с темными тенями под деревьями. У нас здесь был хороший обзор, и мы могли легко наблюдать за «Свинкой». Наполеон сидел у нас на спине, и я понял, что они двое могут разговаривать друг с другом, когда я в этой форме. Это было довольно круто. Я не очень слушал их перепалку...

Я остался в доме с остальными, чтобы практиковать наши новые способности, и продержался всего пятнадцать минут, прежде чем начал ерзать. Мое сердце колотилось, и я как можно незаметнее проверял телефон каждую минуту. Я просто не мог избавиться от мыслей, которые продолжали возникать. Они были абсолютно нелепыми. Например, что у машины, на которой они уехали, могло проколоться колесо, они съехали бы с дороги и врезались в дерево. Затем машина могла бы взорваться. Или Азраэль мог бы появиться из ниоткуда и забрать мою пару. Может быть, кто-то ограбил бы магазин ради денег или чего-то еще. Мысль за мыслью, это было бесконечно. Каждая превосходила предыдущую по своей нелепости.

Черт, я сводил себя с ума.

«Не сумасшествие, а беспокойство о нашей паре», — прогудел Багира. С тех пор как я получил это усиление, я мог четко общаться с ним, тогда как раньше это было больше похоже на чувства и мысленные образы. Это было здорово, и это заставляло меня чувствовать себя еще ближе к нему. Там, где раньше мы двигались как одно целое, это усилило нашу связь до нового уровня. Я думаю, это дало Багире чувство индивидуальности, которого у него никогда не было раньше.

«Эта женщина — воин. Свирепая, как львица», — добавил Наполеон.

Я придумал какую-то хрень, чтобы отмазаться перед парнями, сказав, что пойду на пробежку через лес, чтобы посмотреть, смогу ли я найти еще каких-нибудь животных, в которых можно превратиться. Затем я побежал прямо сюда, как Детка, скучающий по своей матери. Я знал, что моя идея — тренироваться сегодня, но я не мог удержаться.

Движение привлекло наше внимание через дорогу, и мы наблюдали, как Миранда и Энни выходят из магазина. Энни что-то говорила своей маме о ком-то по имени Бородач, и Багира фыркнул от мысли, что там была собака. Он был животным Сейдж. Ну, кроме Мэйвена. Ему не нравилась идея, что она пахнет какой-то вонючей собакой.

«Бородач — глупое имя в любом случае», — вмешался Наполеон, похлопывая нас по голове.

«Мы просто посидим здесь, пока она не закончит, а затем побежим домой, прежде чем кто-нибудь узнает, что мы делаем», — сказал я им.

«Почему это имеет значение, узнают ли они?» — спросил Багира, виляя хвостом.

«Ты знаешь, они странно отреагируют на то, что я странный. Они все будут волноваться. Это не имеет значения», — проворчал я. Я не хотел, чтобы кто-то знал, хотя. Легко нарисовать счастливое лицо — по правде говоря, это не было спектаклем большую часть времени. Мои братья, Сейдж, Бетти, даже Хол — они делали меня счастливым. Что заставляло меня чувствовать себя еще большим мудаком от того, что во мне было что-то сломанное, что не могло просто оставаться счастливым.

Когда я оставался наедине со своими мыслями, становилось тяжело. Пока мы были в замке Азраэля, я почти не спал, а когда спал, просыпался в холодном поту, задыхаясь и сбитый с толку. Даже тогда я тосковал по Ростку, нуждаясь в ней, как в кислороде. Связь была прекрасна, и это было наше, но она влияла на мое психическое здоровье так, как мне не нравилось.

«Может быть, дело вовсе не в связи», — мягко сказал Багира. «Может быть, это потому, что ты был травмирован тем, что твою пару не только оторвали от тебя, но и от этого измерения, не зная, увидишь ли ты ее снова. Или это может быть потому, что ты видел, как Фишер пожертвовал своей жизнью ради твоей. Ты многое пережил в последнее время. Тебе нужно дать себе передышку».

Ну, черт, это было глубоко. Я знал, что он прав. Я просто не знал, как это исправить.

«Возможно, стоит поговорить с кем-то...» — предложил Багира, и я отшатнулся от этой мысли.

«Нет. Нет, я буду в порядке. Я просто... мне нужно убедиться, что с ней все в порядке», — сказал я ему, надеясь, что он отстанет. Я говорил со многими терапевтами в подростковом возрасте, и у меня не было особенно приятных воспоминаний. Внезапно я зевнул, и меня сразила усталость.

«Тебе стоит поговорить с нашей парой. Ты бы ожидал, что она сделает то же самое, если бы боролась», — сказал Багира, не отставая, как я надеялся. Он был прав, я бы хотел, чтобы она пришла ко мне, но мысль о том, чтобы рассказать ей все это? Я хотел, чтобы она думала обо мне как о ком-то, на кого можно опереться, а не как о ком-то, кто обременяет ее тем, как иногда работает мой мозг. Я так и не ответил Багире, прежде чем мои веки начали тяжелеть.

«Отдыхай. Мы последим», — предложил Наполеон, и я хотел отказаться, но я действительно плохо спал в последнее время. Может быть, просто короткий сон...

«Воин в движении, повторяю, Воин в движении. Команда Альфа, повышенная готовность», — взвизгнул Наполеон, и я очнулся, оглядываясь в поисках моей пары.

Должно быть, я проспал дольше, чем думал; моя голова была затуманена.

«Ты проспал около часа», — сообщил Багира,