Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

ладони на подлокотники, чтобы никто не видел, как пальцы дрожат не от страха, а от того напряжения, что уже слишком долго держало меня на ногах.

— Открываем временное слушание, — произнесла Марта. — Цель: установить первичную оценку угрозы, исходящей от госпожи Олларт, и определить меру ее временного удержания до полного храмового и советского разбирательства.

Угроза, исходящая от меня.

Прекрасно.

— До начала, — сказала я, — внесите в запись, что я требую точного озвучивания всех обвинений, имен лиц, их выдвигающих, и основания, по которому мне не дали возможности явиться с личным представителем.

Писарь запнулся над пером. Марта Хевен подняла взгляд.

— У вас нет личного представителя.

— Зато есть право назвать себя не животным на привязи.

Хранитель Таль у стены очень тихо сказал: — Запишите.

Я не посмотрела на него. Но внутренне кивнула. Хорошо.

Марта продолжила:

— Первое. Незаконное воздействие на нижний контур собора. Второе. Создание нестабильной связи с генералом-драконом Кайраном Варгреймом. Третье. Участие в ночном инциденте, повлекшем угрозу жизни леди Вианоры Эстель. Четвертое. Возможное принуждение генерала к продолжению связи после выявления иной истинной пары.

Я дождалась, пока она закончит.

Потом спросила: — Кто именно утверждает четвертый пункт?

Тишина.

Потом один из мужчин слева — тот самый сухой старик — сказал: — Внутренний совет на основании показаний.

— Чьих?

Он явно не ожидал, что я буду требовать имен с такой скоростью.

— Это будет указано после...

— Нет. Сейчас.

Марта Хевен вмешалась: — Госпожа, здесь не вы задаете порядок.

— Тогда, возможно, стоит задать себе вопрос, почему в зале, где судят женщину за принуждение, никто не спешит назвать, кто именно видел это принуждение собственными глазами.

На этот раз молчание стало длиннее.

Хранитель Таль опять сказал: — Запишите вопрос.

Писарь торопливо скрипнул пером.

Я увидела, как напряглась Вианора. Хорошо.

— Тогда вызываем первую свидетельницу, — сказала Марта.

Разумеется.

Вианора встала. Мягко. Красиво. Как женщина, которая уже заранее знает, что половина зала хочет ей сочувствовать.

Она подошла к столу, положила пальцы на край и заговорила тихо, чуть дрожащим голосом:

— Я не хотела никакого скандала. Я лишь хотела, чтобы правда о связи генерала была названа достойно. Но госпожа Олларт от начала не принимала моего положения. Она угрожала мне, она преследовала меня во дворце, а ночью в соборе...

— Стоп, — сказала я.

Марта резко подняла голову.

— Вас не спрашивали.

— А ее уже понесло.

Вианора повернулась ко мне. Медленно. С таким выражением, будто ей больно даже слышать меня.

— Ты ворвалась в крипту, — сказала она. — Ты разрушила защитный круг, напала на людей храма, а потом...

— Защитный? — переспросила я. — Это теперь так называется поддельный ритуал с ложным браслетом?

На этот раз заговорили сразу трое. Марта — про порядок. Старик слева — про недопустимые перебивания. Храмовый молодой — про необходимость выслушать свидетельницу.

Я сидела и смотрела только на Вианору.

Она выдержала мой взгляд. Почти. Потом все же первой перевела глаза на стол.

— Продолжайте, — сказала Марта.

— Я пыталась остановить ее, — произнесла Вианора мягче. — Я вошла туда, чтобы не допустить худшего. Но госпожа Олларт была уже... не в себе. И когда генерал увидел ее, он...

Она сделала паузу. Красивую. Расчетливую.

— Он перестал различать, кому причиняет боль.

Ложь. Выверенная. Почти умная.

— Это все? — спросила я.

Вианора перевела на меня взгляд.

— Нет. Есть еще одно обстоятельство, которое я не хотела выносить в зал без крайней нужды.

Вот оно.

Комната как будто заранее сжалась. Даже воздух стал холоднее.

— Говорите, — произнесла Марта.

Вианора положила ладонь на живот. Точно там же, где держала ее под аркой и во дворе.

— Я ношу ребенка генерала Варгрейма.

Писарь у стены подавился вдохом. Храмовый справа резко поднял голову. Даже старик слева, похоже, не ожидал, что она вынесет это именно сейчас.

А я сидела и смотрела на нее так спокойно, что самой стало страшно.

Потому что внутри уже не было ни шока, ни боли. Они успели пройти раньше. Осталось другое.

Холодный счет.

— Внесено? — спросила Марта у писаря.

— Да, леди.

Я подняла руку.

— У меня вопрос к свидетельнице.

— Госпожа...

— Или вы боитесь, что она сама запутается в собственной красивой лжи?

Вианора побледнела. Едва заметно. Но я это увидела.

Марта сделала короткий жест. Разрешающий.

— Задавайте.

Я посмотрела на Вианору.

— В какую именно дату, по твоим словам, генерал Варгрейм сделал тебе этого ребенка?

В зале стало так тихо, что слышно было, как шуршит рукав писаря.

Вианора моргнула. Один раз.

— Я не обязана...

— Обязана, — сказала я. — Раз ты уже пришла сюда с животом вместо доказательств.

— Госпожа! — резко сказала Марта.

Я не отвела взгляда от Вианоры.

— Назови дату.

Она быстро пришла в себя. Надо отдать ей должное.

— Генерал не вел календарь своих прикосновений, Нэйра.

— Не сомневаюсь. Зато ты, судя по всему, вела.

Несколько человек в зале отвели глаза. Хорошо. Пусть краснеют не только женщины.

Вианора резко вдохнула.

— Это недостойно.

— Поддельный браслет в крипте достойнее?

Она сжала пальцы на столе.

— Ты ревнуешь даже сейчас.

Именно этого она и хотела. Заставить меня зазвучать женщиной, а не свидетелем.

Нет.

Не получится.

Я откинулась на спинку стула и сказала почти лениво:

— Нет. Я просто хочу, чтобы в зал, где уже пытаются оформить меня обвиненной, не вносили еще и неподкрепленную беременность как священную истину.

Хранитель Таль очень тихо произнес: — Верно.

Старик слева недовольно