Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

Напряжение на висках Ночео подсказало ей, что он никогда раньше не видел, чтобы кто-то давал отпор, и что Телмар был прав насчет ее некоторого иммунитета к этой магии. Но он не был абсолютным.

— Ползи.

Ночео наблюдал за тем самым моментом, когда она сломалась. Сначала сдвинулась ее левая рука, затем правая рука и колено. Она не осознавала, что делает, двигаясь как животное. Она предпочла бы, чтобы он ударил ее, сломал руку или скулу, но ему не пришлось даже пачкать пальцы, пока она ползла, а в ее ушах звенели безмолвные крики. Его ботинок с серебряным носком остановил ее, уперевшись в подбородок.

Встретив его презрительную усмешку, она плюнула ему на штанину:

— Твой брат никогда не причинял мне боли за то, что я рассмеялась над его предложением. — Кадра тогда выглядел восхищенным. — Он подарил мне гребаный ключ от своей башни.

Опасный блеск мелькнул в холодных глазах Ночео:

— Я не хотел, чтобы мы были врагами, Призывательница Смерти. Но мы сами пришли к этому. — Он наклонился ближе. — Ты ничтожна. Ты знаешь это и согласна с этим. И ты повторишь это для меня тысячу раз.

Нет. Она зажала язык зубами, но ее губы помимо ее воли все равно складывались в слова.

Он цокнул языком:

— Ты не сможешь ни прикусить язык, ни задержать дыхание. Продолжай говорить.

Кровь зашумела в ушах, заглушая первый раз, когда она это произнесла. Во второй раз ей повезло меньше: она не смогла отменить весь тот ужас, который испытала, услышав эти слова собственный голосом.

Ничтожна. Ничтожна. Они выплескивались из нее так, будто это было единственное, что она знала о себе. Она сидела где-то в самом дальнем углу своего разума, наблюдая за этим, и кричала, кричала без остановки. Но никто не мог ее услышать.

И глубоко внутри, куда даже он не мог дотянуться, что-то надломилось.

Кровь потекла в рот от того, как сильно она прикусила губы. Давление в голове было невыносимым. Боги, Кадра, вот почему ты так боялся за меня.

Дверь отворилась.

— Ночео, я… — Далвия замерла, увидев Сарай на четвереньках, и тут же отвела глаза.

— Как раз вовремя, думаю, она готова уйти. — Взгляд Ночео снова вернулся к Сарай. — Встань.

Она превратилась в марионетку, выполняя чужие команды, пока он вел ее прочь из особняка. Далвия закусила губу, выглядя растерянной, пока открывала «Мост». Сарай была готова заплакать, заметив за порталом знакомые, пестрые прилавки рынка.

— Как и обещал. — Тихая ярость все еще угадывалась в чертах лица Ночео. — Шагай туда.

Она подчинилась, и дрожащая слеза скатилась по ее щеке, когда она ступила обратно в живое пространство рынка. Слава Эльсар.

— Теперь ты можешь помнить всё. Пожалуй, стоит вернуть тебе те воспоминания. А теперь стой здесь смирно и смотри на меня, пока я не уйду. — Леденящая улыбка изогнула губы Ночео, словно лезвие, режущее плоть. Накинув капюшон плаща, он направился к гильдейцам, околачивавшимся у таверны.

Нет. Ее сердцебиение споткнулось и замерло.

— Вот ты где! — Заметив ее краем глаза, к ней бросилась Мехерр. — Боги, я думала, твой Верховный Маг оторвет мне голову!

Ночео бросил несколько слов гильдейцам. Его серебристые глаза сузились в предвкушении.

Время капало медленными секундами, пока ее взгляд не встретился с глазами Мехерр:

— Беги. — Она не могла повернуть голову. Он приказал ей смотреть.

Она закричав на весь рынок, совершенно не заботясь о том, насколько безумно это звучит:

— БЕГИТЕ!

Мехерр проследила за ее взглядом, побледнела, а ее глаза превратились в раскаленные угли, прежде чем она сделала жест рукой. Портал расколол воздух в нескольких ярдах от них. Покупатели уставились на него в ужасе.

— Бегите туда! Пожалуйста! — Сарай не могла двинуться с места. Он приказал ей замереть.

Восемь бесстрастных гильдейцев одновременно подняли руки к небу. Краем глаза она заметила вспыхнувшую над головой искру.

Нет.

Воздух взорвался.

И она погрузилась во тьму.

17 Покров безумия

Как его брат мог остаться незамеченным?

Кадра осушил еще один бокал вина, разрываясь между страхом перед возвращением Мехерр, которая должна была переправить его к Сарай, и тем, как он мог упустить возрождение своего проклятого Клана. Шаги пронеслись по атриуму незадолго до того, как дверь в его кабинет распахнулась настежь.

Кадра приподнял бровь, глядя на растрепанный вид Като:

— У тебя гость.

Вот и настало время правды. Кадра поставил бокал, заметив легкую дрожь в пальцах. Черт. Он поднялся, мысленно прогоняя ту прерывистую речь, которую приготовил для Сарай, но Като покачал головой:

— Это не Мехерр. — Избегая смотреть Кадре в глаза, он тяжело дышал, уставившись в пол. — Пойдем… пойдем наружу, Дреневан.

Искра тревоги прожгла путь сквозь него, оказавшись сильнее непрекращающейся боли в позвоночнике. Он последовал за Като туда, где у ворот башни Аоран стояла Анек — с покрасневшими глазами и отрешенным выражением лица.

Покрасневшие глаза.

Осознание вспыхнуло подобно молнии, прежде чем он подавил его. Нет. Его руки соскользнули с ворот, которые он заменил после истерики Гнева. Он неуверенно завозился с ключом, открывая их. Она в безопасности.

— Петитор Анек, — он склонил голову, выходя за защитный барьер башни Аоран.

Его голова резко повернулась к нему, бледная не хуже лица Като:

— Верховный Маг Кадра, — хрипло произнес он, словно долго кричал. — Я звал вас, но ваши защитные чары… вы меня не слышали.

— Я нашел их снаружи, — голос Като был едва слышным шепотом.

Осколки снова встали на свои места, прежде чем он разрушил эту картину.

— Что-то случилось с Кассанданой? — осторожно спросил Кадра.

— Нет. — Несмотря на выпрямленную по струнке осанку, Анек выглядел так, будто готов расплакаться. — Мне жаль это говорить, Верховный Маг. Но нам поступило известие от Мехерр. У нее было мало времени, поэтому новость передал я. Похоже, Сарай нанесла короткий визит в Комис.

Черт. Вспышка боли пронзила его позвоночник, стоило ему напрячься.

— И? — процедил он сквозь зубы.

— Я не знаю, как это произошло, но на рынке ударила молния, разрушившая западные городские стены. Число погибших исчисляется сотнями. Петитор Сарай… — Его голос дрогнул, и Кадра все понял.

В ушах зазвенела кровь, зазвучавший боевой барабан. Его сердце раскололось, как тонкий лед.

Он смутно осознавал, что рявкнул «говори», когда Анек выплеснул остальное:

— Мехерр говорит, что ее не могут найти, но поиски продолжаются. Ничто не подтверждает, что она… — он покачал головой. — Чёрт, я не могу это произнести. Она не может быть мертва.

Он не мог сдвинуться с места.

— Мехерр сказала, что видела, как