Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

Непрерывно веселящаяся шумная Москва оставалась равнодушной к самой глубокой за всю мою жизнь душевной драме. Питер же, как мне в этот момент казалось, в отличие от его взбалмошной сестры, встречал меня с пониманием и сочувствием. Его непреходящая, разлитая в воздухе тоска, из-за которой я старался реже появляться в городе на Неве, теперь как нельзя лучше соответствовала моменту. И цель, ради которой трое не разговаривающих друг с другом мужчин направлялись к одному из Дайв-спотов, в питерских декорациях выглядела торжественно и печально.

Дорога к Дайв-споту кажется мучительно долгой. Проходит не меньше часа, прежде чем перед нами возникает серое здание без окон и опознавательных надписей, похожее на офис архитектурного отдела. Лишь на массивной входной двери дома висит маленькая синяя табличка со знакомым логотипом. Меня немного потряхивает, когда мы покидаем теплый салон автомобиля. Возможно, сказывается утренняя влажная прохлада, в которой умывается после сна неторопливо просыпающийся Санкт-Петербург. А может быть, дело в будоражащем до дрожи ощущении, что где-то здесь, за этими неприступными стенами, спит убаюканная в цифровой колыбели Оля. Моя Оля.

Когда мы с конвоиром оказываемся внутри, из помещения охраны, оборудованного схожим с московским офисом образом, выходит нам навстречу сотрудник службы безопасности. Игнорируя мое присутствие, он тепло здоровается с провожатым — похоже, коллеги знакомы. Охранник открывает турникет, мой спутник бросает короткое: «Проходи, тебя встретят», — кивает в сторону коридора за турникетом и теряет ко мне всякий интерес. Я не заставляю просить себя дважды, проскальзываю внутрь, а конвоир остается снаружи, обсуждая с коллегой последние рабочие сплетни.

Едва я поворачиваю в следующий за проходной коридор, как в дальнем его конце замечаю фигуру в белом халате.

— Александр, идите сюда! — кричит фигура, призывно машет рукой и скрывается в одном из помещений.

Иду мимо одинаковых дверей, над каждой из которых висят небольшие экраны, точно такие же, как в московском Дайв-споте на Сретенке. Но в отличие от столичного центра погружений, экраны почти все светятся зеленым. Значит, маркетологи не врут — компания действительно ощущает небывалый спрос на услуги. По пути думаю, что за всеми этими дверьми сейчас неподвижно лежат люди, подключенные к системе обеспечения комфорта. А в их головах разворачивается столь значимый для них цифровой спектакль. Спектакль, после которого их мир никогда не будет прежним, как не стал прежним мир одного случайно оказавшегося в виртуальности игрока. Возможно, часть из них в эту секунду переживает спроектированное мною крушение «Лайнера». Крушение, которое мне еще только предстояло пережить.

Две катастрофы в одном игровом мире — не много ли? Одна, спроектированная нервно дрожащими руками начинающего архитектора, настолько увлеченного своей работой, что даже не заметившего пролитого кофе. Другую катастрофу, гораздо более страшную, чем внезапное затопление огромного лайнера, мне предстояло совершить собственными руками. Каково это убивать, пусть даже и в виртуальности? Каково это видеть, как от твоих рук гибнет человек, которого ты всем сердцем желаешь спасти? Справится ли мой обезумевший, кружащийся в цифровом вихре мозг, хватит ли мужества постоянно удерживать в голове спасительную мысль о нереальности происходящего?

Дохожу до двери, за которой скрылся человек в белом халате и, оглянувшись, испытываю облегчение от того, что впервые за многие часы оказался избавленным от контроля провожатого.

Похоже, что из этого здания есть лишь один выход, служивший одновременно и входом. И сейчас там, в середине длинного коридора, двое охранников расслабленно ожидают. Один — конца своей смены. Другой — окончания досадной миссии, вынудившей его покинуть родной город. Возможно, он тоскует по не состоявшимся по вине подопечного планам на выходные? Тогда его угрюмость вполне оправданна: люди не любят, когда реальность заставляет их покинуть привычную колею.

Моя же реальность в последнее время проделывала подобное со мной настолько часто, что я уже не просто не видел колеи под ногами, но порой так и вовсе сомневался, существует ли внизу хоть какая-нибудь опора. Иду ли я по земле или уже лечу вниз головой, увлекаемый несуществующей силой притяжения, в клубы серого непроглядного тумана…

Вежливо стучу и захожу в приоткрытую дверь кабинета. Человек, сидящий рядом с пустующей капсулой Дрим-бота, поднимает на меня глаза и поправляет спавшие очки. Узнаю его в ту же секунду — передо мной Анатолий Павлович, тот самый техник, что встречал меня ненастной московской ночью, угощавший за своим рабочим пультом шокированного, не прошедшего инструктаж игрока твердыми как камень печеньями. Приветливо улыбаюсь и протягиваю руку. Техник отвечает на рукопожатие сдержанно и жестом приглашает присесть, после чего снова погружается в изучение происходящего в лежащем на его ладони планшете.

Сажусь и снова бросаю взгляд на открытый, предназначенный, судя по всему, для меня Дрим-бот. Отгоняю невольно возникшую неприятную ассоциацию призывно распахнутой капсулы с гробом.

— Выспался? — спрашивает техник, не отрывая глаз от планшета.

— Нет, — честно отвечаю я. Вязкая, ощущаемая в салоне самолета сонливость немного отступила под потоком прохладного питерского воздуха. Но я ясно ощущаю, что скоро она вернется вновь, чтобы накрыть уставшего архитектора с новой силой.

— Плохо, — заключает техник. — Погружаться в виртуальный сон при недостатке реального — чревато плохим самочувствием.

— Вы знаете, по какой причине я здесь, Анатолий Павлович? — спрашиваю техника.

Он поднимает на меня заспанные глаза.

— Знаю, Саша. Я здесь по этой же причине — Громов командировал меня в отделение почти месяц назад, как только выяснилось, что в игре произошел сбой.

— Тогда вы должны знать, что легкий приступ мигрени, ожидающий меня в конце путешествия, — последнее, что меня сейчас беспокоит.

Анатолий никак не комментирует мои слова и снова углубляется в планшет.

— Будешь погружаться через Дрим-бот или служебный трансивер? — спрашивает он после некоторой паузы.

— Сначала я хочу увидеть ее, — твердо отвечаю я.

— Я ожидал эту просьбу, — пожимает плечами старый техник и, поднявшись со своего стула, откладывает планшет в сторону, — но подумал, что сначала тебе захочется встретиться с ней в виртуальности.

— Нет, покажите мне ее сейчас, — упрямо возражаю я, чувствуя, как усиливается начавшаяся у входа в здание дрожь. Температура воздуха здесь определенно ни при чем.

Мы выходим из кабинета и двигаемся в сторону противоположного конца коридора. Минуем поворот к выходу — скучающие охранники провожают нас взглядом.

Номер F-73341 я замечаю издалека. На экране светится точная копия информации, которую Гриша передал мне в своем нечетком сообщении. На экране зеленеет статус: «Погружение».

Анатолий отпирает комнату, прислонив руку к сенсорному сканеру. Замки открываются с глухим щелчком, дверь чуть отворяется, и