Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

где, встречаясь с закатным солнцем, окрашивается в тот же цвет. На небе ни облачка, все окружающее пространство дышит спокойствием и умиротворением. Обстановка настолько не предвещает катастрофы, что я даже сомневаюсь — в модифицированной ли трагическим сценарием версии игры я оказался? Но все идет по плану, так и должно быть: почти сутки тихого и приятного плавания, после чего… Я содрогаюсь при мысли о дальнейшем развитии событий.

Одно дело — проектировать крушение, сидя в сухом и приятном полумраке архитектурного отдела, и совсем другое — стать его участником. Но делать нечего, нужно искать Олю. По сценарию программы, она сейчас должна была точно так же прийти в себя в каюте. Самое шумное место на корабле в это время суток — казино, переходящее в ресторан, расположенное под верхней палубой. Персонажи стекаются туда, чтобы увлечься азартными играми, с убедительной горечью на лице проиграть крупные суммы несуществующих денег и с не менее убедительной радостью праздновать «неожиданные» выигрыши. Именно там мы и должны будем встретиться.

«Оля меня не узнает», — эта мысль заставляет сердце сжиматься. Не представляю, как такое переносят родственники, ухаживающие за пожилыми, страдающими провалами в памяти. Мысль о том, что я могу оказаться неузнанным человеком, который знал меня всего неделю, вызывала неприятное щемящее чувство. Что же тогда испытывает человек, не будучи узнанным родной матерью?

Тонущий корабль, в конце концов, остается всего лишь капитулировавшей перед законами физики посудиной. Самые страшные катастрофы происходят внутри человека. Они тихие и совершенно не зрелищные — не чета фотогенично тонущему круизному лайнеру. Но по масштабу своих разрушений не смогут сравниться ни с чем в физическом мире.

Вселенная не заметит трагической смерти одного человека. Для нее любой человек — ничто. Даже не пыль — так, промелькнувшая искра. Но когда умирает близкий, внутри тебя в страшной агонии кричит целая маленькая вселенная, которая, в отличие от своей старшей сестры, замечает все.

Скорее всего моя «незнакомая» Оля сейчас неспешно приводит себя в порядок перед вечерним выходом в свет. Оглядываю себя: на мне все те же стандартные шорты и футболка, в которых я однажды очнулся в самолете «Неслучайной Встречи». За время работы в компании я так и не удосужился создать себе индивидуальный образ — мысли были заняты другим.

Подхожу к шкафу и совсем не удивляюсь, обнаружив там несколько вешалок с одеждой. Она отличается от островной и соответствует новому игровому сценарию: помимо просторных светлых штанов с рубашкой, предназначенных для дневных прогулок по кораблю, в шкафу находится черный смокинг, брюки и сорочка с таким же черным галстуком-бабочкой. Именно в таком виде полагается являться в зону корабельного ресторана.

Переодеваюсь в непривычную, но предсказуемо безупречно сидящую одежду. С трудом справляюсь с галстуком-бабочкой, придирчиво осматриваю себя в зеркале и считаю результат удовлетворительным. В конце концов, в этой закрученной, как детектив, истории я играю роль не соблазнителя, а самого настоящего убийцы.

Знание того, как и чем должно закончиться это путешествие, снова вызывает глухую тоску. Но я делаю глубокий вдох и мысленно пытаюсь вжиться в роль впервые очнувшегося в каюте игрока — именно таким будет считать меня снятая с Оли копия.

Выхожу из комнаты и иду вдоль длинного, напоминающего гостиничный, коридора с каютами. За некоторыми из дверей слышится жизнь — по сценарию корабль заполнен путешествующими людьми более чем наполовину, и гробовое молчание не создало бы того уровня реалистичности, которого мы добивались. Мысленно стараюсь глубже погрузиться в сценарий. Поэтому, проходя мимо дверей, из-за которых доносился смех, разговоры или даже ругань, старательно отгоняю от себя назойливую мысль, что стоит мне открыть любую из кают — они окажутся абсолютно пустыми.

Нет смысла грузить систему лишними, не появляющимися перед игроками персонажами — гораздо проще населить корабль говорящими призраками, чтобы у игроков создавалось ощущение кипящей вокруг жизни. Разумеется, как обычный игрок, я не смог бы открыть дверь чужой каюты. Но теперь я смотрю на мир в том числе с точки зрения архитектора, и это создает определенные сложности с тем, чтобы поверить в происходящее вокруг. Может, оно и к лучшему — сохранять чувство нереальности окружающего мира. Трезвость ума окажется совсем не лишней, когда этот населенный голосами призраков приятный сон вдруг превратится в настоящий кошмар.

Я выхожу на палубу жилого блока и двигаюсь вдоль борта. Призраки игроков обретают тела — то тут, то там мне попадаются веселые, довольные пассажиры, деловито снующие, точно муравьи, по кораблю. Большинство одето, как я, — официально и торжественно. Они направляются на верхнюю палубу, откуда уже слышится легкая инструментальная музыка, хлопки открываемых бутылок шампанского и прочие звуки плавно текущего праздника роскоши.

В компании нескольких красиво одетых пар — мужчины в смокингах и женщины в облегающих вечерних платьях в пол — я иду в сторону ресторана. Некоторые персонажи пытаются со мной заговорить — мы старались сделать пассажиров лайнера не менее общительными, чем населяющих остров аборигенов. Но учли кое-какие замеченные мной на острове ошибки, благодаря чему каждый встречный пассажир лайнера не стремился обратиться ко мне по имени и не провожал пристальным взглядом, стоило игроку появиться в той или иной зоне виртуального пространства.

Все столики оказываются заняты, и мне приходится пройти туда, где помещение ресторана плавно переходит в бар, а затем и в казино. Не испытывая особой любви к азартным играм, тем более на виртуальные деньги, решаю остаться в баре. Оли пока нигде не видно: похоже, что привычка долго собираться точно так же переносится женщинами в виртуальность, как и все базовые человеческие инстинкты, о которых говорил Виталий.

— Привет, Джим! Налей мне чего-нибудь, что мне понравится, — бросаю я бармену, усаживаясь за стойку.

Бармена зовут точно так же, как и того веселого парня на острове. Корабельного бармена конструировал я, так что он напоминает моего старого приятеля с острова еще и немного внешностью. Главным отличием корабельного от тропического было то, что новоиспеченный Джим не пытался устраивать алкогольные спарринги с пассажирами лайнера. Атмосфера была иная, и бармен выглядел и вел себя в полном соответствии с ней. Джим два-ноль держался статно, разговаривал сдержанно и вежливо в отличие от своего взбалмошного коллеги с острова.

Джим учтиво кивает и без уточнений выполняет просьбу. Благодарю его, делаю из стакана глоток чего-то яблочно-горького — уж не сидр ли? — и поворачиваюсь на стуле в направлении зала.

И сразу же замечаю ее.

Оля стоит у входа в бар, растерянно оглядывая наполовину заполненное людьми помещение. Похоже, она шла моим путем и, увидев множество