Перерожденные - Дана Данберг

— Ну что, закончила? — спросил меня муж, когда я вышла из ворот школы. По случаю уже довольно позднего вечера он меня встречал и мы вместе шли домой. Работать он заканчивал чуть раньше, но иногда ему нужно было задержаться, так что все складывалось относительно удачно.

Раньше я сразу после лекарни шла домой, но было еще светло и Сережа не боялся отпускать меня одну, а вот когда началась учеба, стал нервничать, что мне придется преодолевать полгорода в темноте, а тут не сказать, что хорошая криминальная обстановка. И лампы масляные лишь отбрасывают больше теней, а не освещают дорогу.

Нет, он мозгами прекрасно понимал, что я могу за себя постоять, что разгоню даже небольшую банду, если понадобится, но из-за работы стал немного параноиком. Они сейчас как раз расследовали серию убийств девушек, было уже двенадцать трупов, а дело буксовало. Видимо, это на него так повлияло.

— Да, закончили, — тяжело вздохнула я. — Сегодня и в лекарне потратилась, на мои растения напала какая-то мошка и их основательно погрызла, а потом тут неожиданный практикум по печатям устроили. А тут такие печати…

Кстати, да, тут вам не там — печати были какие-то топорные и плохо просчитанные, да, они значительно ускоряли процесс производства типовых артефактов, но при этом через них утекало аномально много силы. Я пока не разобралась в чем дело, но понятно уже, что сама при создании артефактов я их использовать не буду. Проблема была в том, что мне именно их надо было показать преподавателю, а не самодеятельностью заниматься.

Вся самодеятельность будет после экзаменов, ну или хотя бы не на занятиях под его пристальным взглядом.

— Да уж, — хмыкнул муж. — Но я так и не понял, что с ними не так.

— Я тоже пока не поняла, но создается ощущение, что их такими странными сделали специально.

— Зачем это?

— А представь, ты можешь с помощью таких кривых печатей сделать один, ну максимум два, если у тебя резерв большой, простых артефакта в день. Ну, допустим, тебе нужно артефактное огниво для дальних походов и жизни в условиях далеких от цивилизации. И чтобы сделать такое огниво, ты трудишься целый день, выжимая из себя по крохам последние силы. А сколько ты сможешь сделать поджигающих артефактов в день с помощью нормальных печатей?

— Да сколько угодно! — начал понимать муж. — Пока не устану фигней заниматься, столько и сделаю. Ну ладно, допустим, если я целый день буду сидеть, то сделаю штук двадцать, но дело не в потраченной силе, просто на вырезку или выжег нужных символов придется тратить время. А силы на такое тратятся крохи.

— Вот именно.

— То есть, ты думаешь, что они таким образом регулируют механизмы рынка? Чтобы на продажу не выставляли слишком много слишком дешевых артефактов?

— А еще сдерживают прогресс. Заметь, тут есть почти все те артефакты комфорта, которые были и в том мире. Можно иметь почти электрический свет, нужную температуру, удобную поверхность для варки, чистую воду. Да даже артефакты для машин они вполне могут сделать и делают нечто похожее для промышленных предприятий. Но это настолько дорого, потому что очень энергозатратно, что позволить все эти приблуды может себе даже не каждый богач.

— И если мы выйдем на рынок с нашими быстрыми и дешевыми артефактами, то нас просто грохнут, — понял муж. — И никакая магия не поможет.

— Угу. Так что если мы и будем работать в этом направлении, то придется действовать в сложившейся парадигме.

— Ты уже разочаровалась в этой идее?

— В артефакторике? Да нет, я вот что думаю: мы просто не будем на нее тратить такого количества времени. А учитывая то, что мы можем работать оба…

— А сдавать в лавку можешь ты одна под своим именем…

— Именно. Тебе нет смысла терять год и идти учиться на курсы.

— Но программу все равно я пройду по твоим записям, чтобы потом не попасть впросак.

— Ну я же не просто так все записываю, хотя могла и запомнить, — я потрясла сумкой с блокнотом и учебными материалами.

Мы с мужем так условились: после его работы и моей учебы, приходим домой и он тут же садится за штудирование моих записей, причем не только с курсов, но и из библиотеки, где я готовлюсь к поступлению в школу, а в это время я готовлю ужин. Никогда не любила готовить, но если будем делать это по очереди или вместе, то он просто ничего не успеет, ему придется либо забросить это, либо сидеть полночи, а потом с чугунной головой идти на работу.

А это не дело. Мы должны помогать друг другу работать, учиться и жить, пока у нас есть такая возможность. Мы и так были вдали друг от друга двадцать лет, поэтому приятно иметь опору не только мне, но и ему.

— Только я думаю, что с артефактной лавкой не стоит торопиться.

— У нас все равно нет на нее денег, — пожал плечами муж. — Тысяча золотых на лицензию — это значит, что мы остаемся без образования с неясными перспективами. Потому что если рынок так регулируется, то нам могут не позволить раскрутиться.

— Да, если и будем работать, то практически себе в убыток, — кивнула я.

— А что касается других артефактных лавок, то меня смущает их количество и количество учеников на курсах.

— Ну смотри, нас десять человек в группе, набор идет каждые полгода, то есть в год в лучшем случае выпускается двадцать человек. И у нас учатся не только столичные будущие артефакторы.

— Ты про школу забыла, она тоже выпускает артефакторов, причем, более высокой квалификации.

— И они не работают с лавками и вообще частниками, либо уходят в науку, либо занимаются разработкой артефактов для оборонных нужд или крупных предприятий, — отмела довод я.

— Ты в этом уверена? Может, кто-то из них свои артефактные лавки открывает?

— Для этого необязательно учиться четыре года, одного для бытовых артефактов, которые разрешено продавать в лавках, достаточно.

— Знать бы еще точно, что разрешено, а что нет.

— Нет точно списка — я спрашивала.

— Какая-то зыбкая почва получается. Много и быстро делать нельзя, многое продавать нельзя, но в то же время непонятно, что можно.

— Нам обтекаемо намекнули, что можно