Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

этого спеть, — раздался голосок Мирьям. — Ангельское пение усмиряет демоническую ипостась, поэтому Илиган меня и звал, когда сильно напивался: боялся, что вторая его личина выйдет из-под контроля…

— А такая сила у любой твоей песни? Предположим, в конце нужно что-нибудь про любовь…

— Да, — нервно потеребила ангела платок. — Главное — это магия, которую вкладываешь в голос, слова-тоне особо важны…

— Отлично! — довольная, я потёрла руки. — Тогда песня Мирьям станет концовкой. О, уже предвижу: шоу получится эпичным! Счастливые «возлюбленные», реющая над ними Мирьям, как знак благословления Высших Сил, и медленно осыпающиеся снежные и огненные искры после взрыва фантомов…

— Но Лика! — озадачилась Мирьям. — У меня нет крыльев, чтобы «реять», если ты не забыла…

— Дэвочка моя! Я тэбэ такие крылья сделаю, — муа! — никто от настоящих нэ отличит! — посулила пожилая цыганка.

— Полёт можно обеспечить тросом, а так как внимание зрителей прожекторы сконцентрируют на героях, никто и не заметит, что крылья не настоящие, — согласно поддакнула я.

Ангела нерешительно мялась, и к делу подключился Шарот. Мягко привлёк её к себе и нежно проворковал:

— Понимать на тросе буду я. Ты же веришь, что не уроню? Парить будешь так, как и вправду снова сама летаешь…

Видимо, ему было известно то, что для других оставалось тайной. Потому что Мирьям подняла на него незрячие глаза и еле заметно кивнула.

— Вот и отлично! — выразила я общую мысль, вырвавшуюся у всех вздохом облегчения. — Тогда приступаем к работе: наше выступление через две недели, а дел невпроворот.

* * *

За хлопотами дни пролетели незаметно. Цыгане сплотились возле нового вожака и работали не жалея сил: для многих выход на арену был недостижимой хрустальной мечтой, и они из шкур готовы были выпрыгнуть только за то, что Борат предоставил им такую возможность.

Порученными ролями все остались довольны. Даже Лейла. Она стала звездой танцгруппы для перебивок, и её нос при виде меня стал задевать облака. Оно-то и ясно, почему: в отличие от всех мне предстояло магичить за кулисами, а Борат должен был находиться на арене один.

Такое изменение в сценарии мы с ним объяснили тем, что маг, виртуозно владеющий в равной степени противоположными стихиями, вызовет у публики больше симпатий.

Хотя истинная причина скрывалась в том, что игнис разослали по труппам распоряжение: «…если среди артистов или работников находится странник женского пола, то оная особа в кратчайшие сроки обязана явиться в Организационный Центр для регистрации».

Меня и так этот фестиваль с невозможностью снятия с конкурса весьма напрягал — можно подумать, мы к этим игнис в рабство отдались!

Мало ли какие могут быть причины?! — а тут ещё и это. «Странник», «обязана» и «регистрация» — как-то совсем не располагали к доверию, и мы с Боратом приняли разумное решение: быть Ликушке на время фестиваля пацаном! А ещё лучше — по возможности оставаться вдали от глаз драконов.

Потому что Ликушка не просто странница (та, кто занял тело после смерти хозяйки), а к тому же и сосланка. Напомню, сосланцы — это те, которые земляне, и поголовно подлежат немедленному уничтожению, если им (то есть нам) взбредёт в голову только высунуть нос с Земли.

Борат был не в курсе моей маленькой сослано-хамелеонской особенности, но на моё счастье, рассуждал по-мужицки просто:

«Всё это странно и пахнет как-то дурно. Надевай портки, утягивай грудь и прикрывай волосы кепкой. Даже если в тебе опознают странника, предъявить нам ничего не смогут: про мальчиков в распоряжении не было и слова».

Мирьям переделала мою печать на «Ликандр Меррелль», и я вполне безбоязненно шмыгала почти под самым носом у игнис. Который, правду говорили, был задран слишком высоко, чтобы под мешковатой одеждой мелкого пацана разглядеть вполне женственные изгибы.

Впрочем, то обстоятельство, что поблистать на сцене — не судьба, не особо-то и удручало.

Меня всё это время тревожила только одна мысль: а будет ли присутствовать на представлении мой лорд? При воспоминании о нём сердце сладостно замирало, а после срывалось в такой бешеный галоп, что мне казалось, ещё чуть-чуть — и меня хватит самый настоящий удар.

Ох, не к добру это, совсем не к добру… Надо бы выкинуть этого беловолосого красавчика из головы, пока кое-кого не поразила стрела Амура. Да и называть его «мой лорд» надо бы тоже перестать…

Время «Хэ» настало, и как только наш цирк под открытым небом заполнили посетители, я первым делом, выглядывая из-за занавеса, пыталась высмотреть его. Сердце вновь сделало в груди кульбит, и щёки опалило жаром, когда я заметила лорда в зрительских рядах вблизи места для венценосной особы.

Наследничек, кстати, оказался личностью не особо примечательной.

Словно подтверждая название Дома Белых Драконов, был беловолос, белобров и белокож. В темноте его лицо казалось блёклым блином. Кажется, он ко всему прочему был альбиносом, но с моего наблюдательного поста этого было не особо разобрать.

Однако я отлично видела скептичный настрой и кислый вид наследничка — настоящее убийство для циркового артиста! Любой циркач с уверенностью скажет, что легче работать с воодушевлённой публикой, дарить веселье и самим ловить от представления кайф. А когда тебя встречают самодовольные снобы, всё, что хочется сделать в этот момент, — показать им, где находится выход, чтобы не портили настроение себе и другим зрителям.

Мой лорд… Ну вот, опять! Пфе-пфе, нет, не мой! Совсем-совсем не мой!

Так вот, настроение лорда также не вдохновляло: высокородный эльф с непроницаемым лицом смотрел прямо перед собой. Его не трогали ни воздушные пируэты близнецов, играющих возлюбленных, ни весьма откровенные танцы полуголых суккубок, эротично изгибающихся и вихляющих украшенными блёстками бёдрами — всё это оставляло его равнодушным. Казалось, здесь находилась только его оболочка, а сам он где-то витал, отдавшись потоку мыслей. И думы эти были, судя по всему, очень невесёлые…

— Лика, соберись! Сейчас наша очередь, — рыкнул Борат, возвращая меня в реальность.

Ого, я и не заметила, что представление подошло к концу! Надо же, сколько этого ждали, а тут раз, и уже всё кончилось…

Молодой барон шагнул на арену, и я принялась внутренне считать до пяти — времени, когда я должна