Восьмая жена Синей Бороды 2 - Ариша Дашковская

— Вода должна быть как парное молоко, — озвучила Энни рекомендации доктора Норриса и тут же удивленно воскликнула: — Тея?

На запястьях девушки, которые уже не скрывали манжеты, Энни заметила синеватые полосы. Они как тугие браслеты окольцовывали тонкие руки.

Сам факт шрамов ничего не доказывал, если бы не реакция девушки. Услышав имя, она вздрогнула так, будто ее огрели хлыстом.

Энни спровадила вторую растопить камин в спальне и осталась с перепуганной служанкой наедине.

— Ты знала Розалинду? — спросила Энни, не сводя глаз с горничной. Та часто замотала головой. В тишине комнаты было слышно ее прерывистое дыхание.

— Знала, — сделала вывод Энни.

— Ты помогала ей бежать?

Горничная снова замотала головой.

— Покажи свою спину.

Горничная застыла, плотно прижав руки к телу. В глазах ее еле удерживались слезы.

— Я сама посмотрю.

Энни расстегнула пуговицы на вороте платья и несколько пуговиц чуть ниже. Увиденное заставило ее сдавленно вздохнуть. На спине Теи не было живого места. Кожу покрывала паутина шрамов. Дрожащими пальцами, не попадая в петли, Энни кое-как застегнула пуговицы.

— Это сделал он, да? Мой муж? — голос Энни дрожал.

Тея снова замотала головой. Но теперь по ее щекам лились слезы. Руки, сжатые в кулаки, тряслись.

Энни обняла Тею, поглаживая ее по спине.

— Прости, прости меня, пожалуйста. Мне просто нужно было знать правду. Успокойся, я не стану тебя ни во что впутывать. Ты и так натерпелась. Я спрошу тебя только об одном, и мы забудем об этом разговоре. Ты знаешь, у кого есть ключи от мастерской моего мужа?

Глава 42

Из пантомимы Теи Энни смогла понять, что ключей от мастерской герцог никому из

не доверял. Значит, он либо всегда носил их при себе, либо хранил в надежном месте. В огромном замке спрятать ключи труда не составляет. Сколько здесь могло быть тайников, Энни страшно было представить.

Энни крепко призадумалась, где держала бы ключи она на месте супруга. Человек, являющийся полновластным хозяином замка, запугавший слуг до смерти, мог бы спокойно держать их на самом видном месте, не опасаясь, что кто-нибудь осмелится их взять. Какое-то чутье подсказывало ей, что начать поиски лучше с покоев герцога. Благо, он их не запирал.

Надолго откладывать задуманное она не собиралась. Ее сердце горело от нетерпения и жажды решительных действий. Потому спозаранку, едва убедившись, что герцог уехал, Энни как мышь юркнула в его спальню. Хок, растянувшийся у дверей, даже ухом не повел.

Энни была здесь лишь один раз, в ту ночь, когда он воспользовался ее одурманенным состоянием. Едва она переступила порог, как чуть не задохнулась от неприятных воспоминаний, нахлынувших на нее волной. От одного вида кровати под темно-красным балдахином, неприятно скрутило низ живота.

Постояв с минуту и немного придя в себя, Энни приступила к поискам и начала как раз с кровати. Она перещупала все подушки, приподнимала тяжеленную перину, простукивала колонны балдахина и каркас кровати в надежде обнаружить тайник. Но все было тщетно. Под кроватью она не нашла ничего, кроме пыли.

Вздохнув, Энни привела разворошенную постель в первоначальный или очень близкий к нему вид и устремилась к сундукам. Но кроме одежды, переложенной засушенными ореховыми листьями, там ничего не оказалось.

Особое внимание Энни уделила камину. Ее тайник был именно там. Может, это обычная практика — устраивать тайники в таких местах? В комнате герцога отделка камина была каменной. Энни прощупала все швы, все стыки, но ничего подозрительного не заметила. Не желая мириться с поражением, она пошерудила золу кочергой и простучала ею жерло изнутри. Единственное, чего она добилась, измазала сажей ладони.

В последнюю очередь она подошла к письменному столу. Ее отец всегда работал в кабинете. Спальня предназначалась исключительно для сна. Но супруг, видимо, считал иначе. Энни уже потянулась к первому ящичку, но вовремя спохватилась и отерла руки о платье. Если она наследит, герцог мигом вычислит виновницу.

В ящичках лежали какие-то пожелтевшие бумаги — договоры, векселя, письма. Наверное, знающий человек смог бы обнаружить здесь доказательства каких-нибудь махинаций. Но ей сейчас меньше всего хотелось вникать в дела мужа, да и необходимыми для того знаниями она не обладала.

Однако все же одно письмо смогло заинтересовать ее. Наверное, потому что оно было смято и разорвано на мелкие клочки, а затем собрано подобно мозаике и склеено. Энни разгладила желтый лист. Некоторые буквы попадали на места разрыва, поэтому приходилось поломать голову, что за слово здесь было написано.

«Дезмонд, я больше не приду на наше место. И ты не ищи встреч со мной. Все, что было между нами — наваждение, сон, сладкий и безрассудный. Но сны рано или поздно тают. Я проснулась и оказалась в серой реальности. И хотя мы с тобой не занимались ничем предосудительным, я чувствую, что каждой нашей встрече я предаю мужа, свои чувства к нему. Мне тяжело смотреть ему в глаза, улыбаться, и в тоже время сгорать от нетерпения увидеться с тобой.

Каждый раз я убеждала себя, что эта встреча будет последней. И приходила снова…

Рано или поздно я бы все равно поставила точку. Но сегодня я узнала, что жду ребенка, и это придало мне решимости.

Спасибо тебе за все. Я уверена, что тебе хватит сил отпустить меня».

Подписи не было. Только дата.

«Год моего рождения, — отметила про себя Энни. — Если хранит столько лет, значит, это письмо очень задело его. Неужели он испытывал столь сильные чувства к той женщине? А если он до сих пор его боль не утихла? И он так до сих пор и не смог никого полюбить?»

Ей стало жалко Уэйна. Но потом перед глазами возникла истерзанная спина Теи, и жалость отступила. Тут же она пожурила себя за проявление чувств. Сейчас не время расслабляться. Нужно сосредоточиться на поисках ключей. Энни спрятала письмо среди бумаг и вернула всю стопку в ящик стола. Сам стол был тщательно обследован и простукан. Безрезультатно.

Вскоре в комнате герцога не осталось ни одного угла, куда бы Энни не сунула свой нос. Она пересмотрела все книги на полках, подвигала каждую картину, пошарила в каждой вазе. Несмотря на ее упорство, удача не спешила ей улыбаться.

Энни окинула комнату помутневшим от слез взглядом. Нужно было признать, ее затея провалилась. И уже когда она была готова разрыдаться в голос, она рассмеялась. Смех звучал не весело, скорее, истерично. Ключи, которые она так старательно искала, преспокойно висели