Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

полностью на меня не навалившись. Хрупкая Мэй рядом со мной пискнула и оказалась зажата между мной и Юджи. А Юджи густо покраснел, когда Мэй оказалась прижата к его груди, потому что в этот момент он обернулся на шум в конце стола. И, заикаясь, вымолвил:

— М-м-мэй?

— Прости, Ю! Я… Я сейчас, — послышался ее голос и возня, после чего ребята оба охнули и притихли.

Найдя повод, я отвернулась от Ника, чье лицо сейчас было близко-близко — я даже ощущала его дыхание на своих губах, а от взгляда синих глаз по коже побежали мурашки. И поинтересовалась у Мэй:

— Ты там как?

Уткнувшись в пиджак Юджи, она сдавленно ответила:

— Все хорошо! Просто… немного неудобно.

Ю покраснел еще сильнее и попытался немного отстраниться, но Торбальт за его спиной недовольно заворчал.

— Эй… Эй! Вы там офигели что ли? — раздался гневный голос Лекса.

Ощущая, как от дыхания Ника по шее растекается тепло, я старалась не краснеть. К счастью, Чарлин заметила переполох среди учеников и встала со своего места. Ее руки засветились зеленым огнем, который быстро охватил все столы и скамейки, и те начали на глазах вытягиваться, добавляя свободных мест. Ощутив свободу и все еще чувствуя смущение, мы все быстро друг от друга отодвинулись. Розовощекая Мэй отстранилась от Юджи, поблагодарив его за терпение, а тот все еще красный, нервно рассмеявшись, почесал затылок и ответил: «Пустяки».

Странное чувство чужого внимания шевельнуло волоски на затылке, поэтому я искоса глянула на Ника, однако он с хмурым и серьезным видом смотрел в сторону преподавательского стола.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я, пошевелив плечами и сбрасывая странное ощущение.

— Ничего, просто показалось, — улыбнулся мне Ник.

Не поверив, я тоже оглянулась, но ничего необычного не заметила. Большинство преподавателей о чем-то тихо переговаривались. Декан, иногда кивая, тоже внимательно слушал профессора Чарлин. Белобородый профессор Джулиус сидел прямо, но чуть покачивался — похоже, опять задремал с открытыми глазами. Возраст… Профессор Яд сидел с каменным и бесстрастным выражением лица. Октавия что-то щебетала профессору Люмусу и, не глядя на Джулиуса, взмахнула пальцами, посылая к тому мыльный пузырь, который коснулся кончика его носа и лопнул, пробудив профессора. А Люмус… Люмус, заметив мой взор, улыбнулся. Я тут же отвернулась и крепко стиснула зубы.

Вдруг все ученики и преподаватели резко притихли. Я вскинула голову, как раз тогда, когда со стороны второго выхода из зала появился директор. Его черная мантия колыхалась, твердые шаги раздавались гулким эхом, частично сливаясь с ударами моего сердца. Когда он остановился напротив стола с преподавателями и развернулся — я затаила дыхание.

— Прежде чем мы начнем трапезу, я хотел бы обратиться ко всем присутствующим, но сначала приветствую вас, дорогие ученики, — склонил голову он. — И преподаватели.

Все за преподавательским столом тоже слегка поклонились.

— Еще с древних времен наша Академия, будучи крепостью, считалась самым надежным оплотом для магов. Здесь рождались и росли дети. Взрослые находили дом и не боялись попасть в руки инквизиции. Старики спокойно доживали свои дни и уходили с миром. Непреступное убежище! Так называли нашу Академию. И я рад, что даже сейчас, в непростое время, вы и ваши родители продолжаете в нее верить. В то, что даже спустя века она продолжает защищать всех волшебных созданий. Мы же…

Директор обвел всех серьезным взглядом, а преподаватели за его спиной поднялись со своих мест.

— Обещаем вам сделать все, чтобы не случилось новой трагедии.

Мое сердце пропустило удар, и я нашла глазами декана, стоявшего с руками за спиной и военный выправкой, которая сильно выделяла его на фоне других преподавателей.

— Я не стану кривить душой и обещать невозможного, однако, Академия — мой священный дом, и все, кто здесь находятся — моя драгоценная семья. Поэтому я, Рамэрус Грей, четвертый директор Академии и пятнадцатый глава крепости, как некогда мои предшественники, даю клятву, — сверкнули черные глаза директора, — любой ценой защищать свой дом и свою семью.

Послышались редкие хлопки, которые вскоре переросли в бурные аплодисменты, но директор поднял ладонь, вновь призывая всех к тишине.

— Отныне в Академии вводится комендантский час. После девяти часов вечера все ученики будут обязаны находиться в своих комнатах, либо в сопровождении кого-то из учителей. Также я и весь преподавательский состав будем поочередно патрулировать коридоры Академии, из-за чего ваше привычное расписание может меняться, поэтому всегда держите при себе сопроводительную карту, чтобы быть в курсе событий. В ней же будут появляться экстренные оповещения.

Словно по команде, у некоторых учеников — преимущественно первокурсников, из карманов посыпались золотистые искры. Хост был в том числе. Охнув, он поторопился вытащить сложенную карту, где красовалась красными буквами надпись: «Внимание!»

— Если кто-нибудь из вас заметит что-то подозрительное, вам будет достаточно коснуться карты и оставить магическую метку. Ближайший к вам преподаватель отправится на выручку. Можете проверить, — предложил директор.

Ученики тут же принялись оставлять магические метки. И от множества карт мгновенно отделилось несколько десятков светлячков, которые с невообразимой скоростью ринулись к каждому из преподавателей и замерли перед ними золотистым сиянием.

— Это Огни Каперга. Если все помнят историю Академии, то Каперг Светоносный был первым главой крепости Амити. Именно он изобрел тревожные огни, чтобы оповещать обитателей крепости об опасности. Директора Академии продолжали добавлять это заклинание на экстренный случай, но до сегодняшнего дня никто им ни разу не воспользовался. И мне жаль, что спустя столько веков спокойствия, нам приходится к нему вернуться. Надеюсь, в итоге оно не потребуется никому из вас.

Директор печально вздохнул.

— Мы обязательно постараемся не допустить новой трагедии, но, к сожалению, не можем забыть уже о том, что случилось.

На мгновение он встретился со мной взглядом, и я стиснула кулаки.

— Две наши ученицы покинули этот мир. Мэри Омэри и Ванессия Мальвин. Они были чьими-то дочерьми, подругами и любимыми. Впереди у них была целая жизнь — своя история, о которой мы больше никогда не узнаем и не услышим. Их нить жизни так внезапно оборвалась…

Я вздрогнула, когда Мэй коснулась моего кулака, а Ник — плеча, и вяло улыбнулась, видя на лицах ребят скорбь, поддержку и сочувствие. Скулы Тоба и Юджи тоже напряглись от сдерживаемых эмоций. А на Сенжи я побоялась оглядываться и понадеялась, что некроманты окажут ему ту же поддержку, что и мои друзья.

— Мэри уже оплакали ее близкие и отдали все почести. Но Ванессия — сирота. У нее нет родных и близких, кто мог бы проводить ее в последний путь, но есть мы. Мы — ее последняя семья.