Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

я склонен прислушиваться к интуиции, однако предчувствие не делит зло на градации, поэтому я предпочитаю действовать исходя из фактов. И пока директор не сделал ничего плохого, у меня нет причин предпринимать ответные шаги.

— То есть, мы будем ждать, когда он сделает что-то плохое. Да? — съязвила я.

Декан приоткрыл один глаз.

— Почему ты так уверена, что он непременно сделает что-то плохое?

— Интуиция, — мрачно ответила я, припоминая взгляд директора, когда он смотрел на седьмую статую или разбил стену, стоило мне упомянуть символы. — Когда он говорит об Амити, то странно выглядит.

Хмыкнув, декан закрыл глаз, а я, не дождавшись ответа, продолжила вышагивать. И когда снова к нему приблизилась, он вдруг произнес:

— Если тебе станет спокойнее, то я уже изучил биографию директора. В прошлом он участвовал в исследовательской группе по изучению личности Амити и сделал немалый вклад. Возможно, он до сих пор одержим идеей ее найти.

Я удивленно на него посмотрела.

— Но зачем?

— А зачем все ее ищут или пытаются разгадать личность?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Наверное, хотят получить ответы на вопросы или найти источник ее силы. Думаешь, именно этого директор и хочет?

— Возможно, — нейтральным голосом ответил декан. — Вопрос лишь в том, что он будет делать, когда о тебе узнает. Поэтому пока ты не научишься за себя постоять — лучше ничего не говорить и не предпринимать лишних действий.

«Пока я не научусь за себя постоять…» — склонила я голову и продолжила вышагивать. Теперь я понимала мысли декана и не могла с ними не согласиться. Предчувствия — это одно, а факты — другое. Директор же ничего плохого мне не сделал — только помог. Возможно, непреднамеренно, но все же… И наверняка, узнав обо мне, помог бы еще больше, учитывая его потенциальные знания об Амити, что сильно бы нам помогло. Однако если директор предаст огласке мое существование или сделает что-то другое — лучше, если я смогу себя защитить. Так что вероятность «друг или враг» остается актуальной.

Сделав восемь кругов из десяти, отчего казалось, что ноги вот-вот отвалятся — так ходить гораздо сложнее, чем бегать — я тяжело вздохнула.

— Реджи… — начала я, но запнулась и произнесла: — Ты же не против, если я буду так к тебе обращаться?

— А ты перестанешь, если я тебе запрещу?

— Нет.

— Тогда не против.

Я усмехнулась, после чего вновь тяжело вздохнула, но на этот раз не от усталости, а от темы, которую я хотела поднять. Сделав для смелости еще один круг, вновь произнесла:

— Реджи…

— М?

— Если бы у тебя была тайна, из-за которой твой лучший друг может оказаться в опасности, позволил бы ты ему остаться рядом или нет?

— Позволил, — коротко ответил он.

— А если твой друг не из отряда мечей?

Он вновь открыл глаза и на меня посмотрел.

— Все равно позволил.

— Но он может погибнуть! — воскликнула я.

— Он может погибнуть независимо от расстояния. Поэтому я предпочитаю вовсе не заводить друзей, чтобы не решать подобные дилеммы.

Он вновь закрыл глаза, я, нахмурившись, громко прошлепала в его сторону и села рядом.

— У тебя остался еще один круг, — напомнил декан.

— Не пойду, пока не объяснишь, что мне делать.

Он отрывисто хмыкнул.

— Шантажируешь меня, чтобы получить совет?

— Нет, но если говорить о шантаже, то я могу всем рассказать, что вчера ты облапал меня в своем кабинете. Профессор Люмус подтвердит.

— Неплохо, но нет. Не подтвердит.

Нахмурившись, я на него покосилась.

— И почему же?

— Скажем так, мое предложение для него гораздо выгоднее бессмысленного участия в твоем шантаже. Но дело даже не в этом.

— А в чем?

— В том, что ты ни за что так не поступишь.

Я ухмыльнулась.

— Не забывай, что я ведьма и…

— И способна на многое, но не на предательство.

Я вздрогнула и оглянулась на Реджеса, чей янтарный взгляд пронзил меня насквозь, прежде чем он снова закрыл глаза.

— Ты не предашь меня, Лала, поэтому не боюсь твоего жалкого шантажа.

Мои щеки вспыхнули.

— Не называй меня так!

— Почему? Ты называешь меня Реджи, значит, я буду звать тебя Лала.

Он усмехнулся, а я скрипнула зубами от его следующих слов:

— Маленькая ведьмочка Лала. Звучит так по-детски.

— Славный огонек Реджи.

Он одобрительно скривил губы.

— Неплохо, Лала.

— Реджи!

— Лала.

— Реджи.

— Лала.

— Реджес!

— Лаветта?

Я взорвалась:

— Да пошел ты…

— Лучше я посижу и подожду, когда ты дошагаешь последний круг.

Я злобно зарычала. У этого человека не просто толстая кожа, а самый настоящий непробиваемый панцирь.

— Последний круг, — певучим голосом напомнил Реджес. — А потом так и быть, я дам тебе совет.

Пылая злобой, я вскочила со скамейки, чуть ли не пробежала этот злосчастный последний круг, и села обратно.

— Отвратительно, — резюмировал декан.

— Я устала.

— Я тоже, но все-таки я здесь.

Он глубоко вздохнул, а я, чувствуя сложный коктейль из стыда и злобы, промолчала. Неприятно быть побежденной.

— Ты не сможешь изолировать себя абсолютно от всех людей, — вновь заговорил декан. — Не потому что ты этого не можешь, а потому что другие люди не позволят тебе этого сделать. Особенно лучшие друзья.

Я с силой стиснула край скамейки, на которой сидела.

— Нужно изначально держаться обособленным, но если связь уже появилась — ты ни за что не сможешь скрыть ее от чужих глаз. Была она в прошлом или есть в настоящем — для врага нет разницы, он непременно ей воспользуется, чтобы добраться до жертвы. И если ты сейчас резко оттолкнешь всех друзей, то он поймет, что они тебе дороги, это поставит их под еще больший удар. А на расстоянии ты уже не сможешь вовремя помочь. Когда же ты рядом, знаешь привычки друга, куда он ходит, когда возвращается, какие у него проблемы и секреты, тебе проще его защитить. Подпустить ближе — это не всегда кого-то погубить, порой это единственная возможность спасти.

— Но что будет, если друг узнает мою тайну?

— Если это хороший друг, то ничего. Ты просто обретешь союзника. А еще тебе станет проще его защищать, потому что этот человек сам станет осторожнее.

Я нахмурилась.

— То есть я должна выбрать: разорвать связи и надеяться на лучшее или стать ближе и быть готовой к худшему.

— Да, — произнес декан, закинув руки за голову и размяв плечи. — Однако мой совет — это всего лишь мой совет, а не последняя истина. Я не знаю правильного решения, только исхожу из своего опыта и возможностей. Может быть, для тебя также будет верным выстроить расстояние между тобой и