Не говорю зла - Айви Фокс

Нет. Это ложь.

С тех пор как Кольт ворвался в мою жизнь с волчьей ухмылкой и яркими глазами, во мне будто вспыхнула искра — пламя, которое я готова оберегать любой ценой. Он — глоток свежего воздуха, что вернул непредсказуемость в мою раньше предсказуемую жизнь. Все в ней до его появления было тщательно спланировано и продумано. От того, где я училась, где получила первую преподавательскую работу, и, наконец, шагов, которые приблизили меня к Обществу. Всю мою жизнь ничто не могло меня удивить, потому что я контролировала каждый выбор, каждый исход.

Я не ждала Кольта.

Я даже не заметила, как он появился.

Пока не стало слишком поздно.

Я ворочаюсь в постели, раздумывая, не лучше ли сдаться и почитать, пока меня не одолеет сон, как тихий стук в дверь заставляет сердце бешено забиться. Смотрю на часы — два часа ночи. Не в силах унять надежду, я стремительно бросаюсь к двери. И вижу в глазок того, кто встряхнул мою грудную клетку так, что ее замок не устоял перед ним. Я делаю два глубоких вдоха и открываю дверь.

Его волосы растрепанны, под глазами темные круги — так непохоже на тот собранный образ, что он любит демонстрировать.

— Прости, — говорит он.

Я прислоняюсь к косяку и скрещиваю руки на груди.

— За что?

— Выбирай сама. В основном за то, что вел себя как мудак.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Ты вообще когда-нибудь в жизни извинялся?

— В последнее время это становится в порядке вещей. Мне это не нравится.

— Да. Не сомневаюсь.

— Можно войти? — тревожно спрашивает он.

Я отступаю, позволяя ему зайти. Закрываю дверь, надеясь, что он не слышит, как мое израненное сердце простится в его объятия.

— Немного поздновато для визита, Кольт.

— Я не мог уснуть, — отвечает он с грустной улыбкой.

— Я тоже, — признаюсь я, садясь на подлокотник дивана.

— Почему?

— Наверное, по той же причине, что и ты. Мне не понравилось, чем закончился сегодняшний день.

— Мне тоже, — бормочет он, усаживаясь на журнальный столик.

— Кольт… — начинаю я объяснять, но он поднимает руку, останавливая меня.

— Эм, мне нужно сказать первым, ладно? Иначе я могу сорваться.

Я киваю, позволяя ему начать этот неловкий разговор.

— Я не знаю, что у тебя с Монтгомери. Может, вы встретились, чтобы поговорить о работе или еще о чем. Не знаю. Может, я совсем облажался, решив, что это свидание.

— Это было свидание, — признаю я.

— Черт! — восклицает он, нервно проводя пальцами по волосам. — Ладно. Я могу с этим справиться. Должен сказать, я никогда не был в таком положении. Обычно, когда я с женщиной, мне плевать, что она делает, когда меня нет рядом. Честно, мне абсолютно все равно. Но сейчас мне, блядь, не все равно. Я знаю, мы не договаривались быть вместе, и, возможно, то, что между нами, для тебя просто мимолетный роман. Но я хочу, чтобы ты знала: для меня это не так. Я не знаю, кто мы друг другу, но я знаю, что это важно. По-настоящему. И если ты не чувствуешь того же, то я, по крайней мере, должен сказать — Монтгомери Райленд — последний, кто должен меня заменять.

— Кольт…

— Нет, Эм. Дай мне договорить, ладно? Это сжирает меня заживо, и если не скажу, я себе этого никогда не прощу.

Я откидываюсь на спинку дивана, а он наклоняется и берет мои руки в свои.

Вся моя сущность кричит о том, чтобы положить конец его мукам, но я сжимаю губы, позволяя ему высказаться, уважая то пылкое упорство, что читается в его глазах.

— Я здесь не для того, чтобы осуждать твой выбор, Эм. Я понимаю. Со стороны у Монтгомери есть все. Он старше меня, утонченнее, и IQ у него выше. Я даже понимаю, что некоторые женщины могут находить этого говнюка привлекательным, но Эм, не обманывайся. Он гнилой до мозга костей.

— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я, на этот раз любопытство пересиливает чувство вины.

Он проводит языком по зубам, и в его взгляде появляется ненависть.

— В моей семье не любят обсуждать такое, предпочитая делать вид, что все забыто, но это неправда. До того как Монтгомери стал одним из уважаемых жителей Нортсайда, он был просто очередным выскочкой с Саутсайда, которому хватило мозгов получить стипендию в Ричфилде. У меня нет проблем с теми, кто пытается улучшить свою жизнь тяжелым трудом и упорством. Черт, у одного из моих ближайших друзей девушка как раз с Саутсайда, и судя по тому, как она работает, я не сомневаюсь, что однажды она будет править миром, — он самодовольно усмехается.

— Ты говоришь о Стоун Беннетт, верно?

Он кивает.

— Она моя студентка. Я всегда находила ее очень умной и невероятно трудолюбивой девушкой. Должна сказать, меня разочаровало лишь то, что она отказалась от работы Watkins & Ellis в Нью-Йорке. Тогда мой редактор встречался со старшим партнером той фирмы, и поскольку Стоун, казалось, нужна была работа для получения стипендии в Колумбийском, я предложила помочь. Мне потом пришлось долго извиняться, когда Стоун отозвала свое согласие.

— Это была не ее вина, Эм, — поясняет Кольт с суровым выражением лица. — Не суди ее слишком строго. Иногда все слишком запутывается, чтобы один человек мог во всем разобраться.

— Хм.

— Черт. Я не хочу больше говорить о девушке Уокера. Мне нужно рассказать тебе, с кем ты собираешься лечь в постель. Блядь, я не могу даже говорить об этом без того, чтобы у меня кровь не закипала.

— Кольт, остановись. Ты все неправильно понял.

— Эм, я, блядь, обожаю тебя до потери пульса, но просто помолчи, пока я говорю то, что должен.

— Ладно, — с раздражением выдыхаю я, но Кольт наклоняется и оставляет целомудренный поцелуй на моих костяшках, успешно улучшая мое настроение.

— Так, на чем я остановился? А, точно. Прилипала Монтгомери. Как бы трудно ни было поступить в Ричфилд, он получил стипендию, и благодаря этому начал вращаться среди многих влиятельных людей. Он знал, что для того, чтобы преуспеть в Эшвилле, ему нужно было заводить связи и показать себя так, чтобы жители Нортсайда приняли его как своего. В противном случае его всегда будут воспринимать как очередного лузера с Саутсайда. Для Монтгомери это было подобно смерти, поэтому он придумал беспроигрышный план. Что может быть лучше для завоевания столь желанного уважения, чем женитьба на одной из любимых дочерей Эшвилла?

— Ты имеешь в виду Доротею?

— Нет, я имею в виду