Голливуд возвращается домой - В. Б. Эмануэль

— Что мне делать, если Тай умрет?

— Джен, — вздохнул я, поглаживая её по затылку. — Ты не можешь так думать, детка.

— Он не добился никакого прогресса. — Она отстранилась, скрестила руки на груди и отступила на шаг. — Мила даже не пришла сегодня вечером.

— Ну, — я покачал головой. — Это его жена, и она, возможно, хочет справиться с этим по-своему. Дети тоже могут быть не в духе.

— Знаю, но… — Её фраза оборвалась. Голова опустилась. Нижняя губа задрожала. — Ченс.

Обняв меня в третий раз с тех пор, как я пришёл несколько минут назад, она вцепилась в меня. Чуть крепче. Чуть дольше. Чуть отчаяннее, словно цеплялась за жизнь.

— Я не могу потерять и тебя. — Она зарыдала, уткнувшись мне в рубашку, и рухнула на кирпичный пол.

Я упал вместе с ней и притянул её к себе. Сморщившись от невыносимой боли, я всё равно крепко обнимал её, позволяя выплакаться в моё плечо.

— Я никуда не уйду.

Она заглянула мне в глаза. Лунный свет и свисающие гирлянды заставляли её слёзы сверкать, отражаясь. Я протянул руку и прижал большие пальцы к её щекам, смахивая влагу с её лица. Вытерев руки о бёдра, я выдохнул. Она подавила тихие, затянувшиеся всхлипы, прерывисто вдыхая воздух.

— Послушай меня, — я глубоко вздохнул. — Я знаю, что обычно я саркастичный придурок, и знаю, что постоянно всех достаю, но Тайлер для меня как член семьи. Я знаю, он мне не брат, поэтому я не могу знать, что ты чувствуешь, но могу сказать, что мы все здесь ради тебя. Мы сделаем сегодняшний вечер максимально нормальным. — Я положил руку ей на плечо. — Тай борется, потому что у него теперь своя семья, и у него есть мы. У него есть все причины бороться, и он будет бороться. Он сильный. — Взяв её руки в свои, я посмотрел ей в глаза. — Ты тоже должна быть сильной. У тебя нет выбора. У тебя также есть маленькие дети, которым нужна лучшая версия тебя. Да, плакать и расстраиваться — это нормально, но ты должна показать своим детям и свою сильную сторону.

Она молча кивнула в знак согласия.

— Тайлер ранен, да, но он не умер, — успокоил я ее.

— А что, если...

— Дженна, — я прижал палец к её губам. — Нет.

Отведя взгляд, она склонила голову.

— Хорошо. Я поняла.

— Можно нам, пожалуйста, вернуться в дом, потому что моя задница меня убивает? — Я ударил её по коленке. — А ты только что меня повалила.

— Боже мой! — выдохнула она. — Мне так жаль, я только что родила. Я всё ещё восстанавливаюсь, но заставила тебя практически упасть.

Покачав головой, я усмехнулся.

— Всё в порядке, — я указал на стену. — Можешь просто подать мне трость?

Она вскочила на ноги и схватила ее для меня.

— Спасибо.

Прищурив глаза, она поджала губы.

— Что? — Мои глаза расширились, и я пожал плечами.

— Мне нравился ты до Эмбер, — рассмеялась она. — Но с Эмбер ты — лучшая версия себя, потому что ты счастлив и вырос как мужчина.

— Используешь мои слова против меня. — Я толкнул заднюю дверь.

Она вошла раньше меня, и мы направились в кабинет. Замерев как вкопанный, я взглянул на журнальный столик и увидел Дженгу. Мой взгляд быстро нашёл Эмбер, и она улыбнулась.

— Я подумала, что мы могли бы начать вот с этого, если ты не против? — Она встала, подбежала ко мне и взяла меня под руку. — Пьяная Дженга для кое-кого из нас?

Ухмыляясь, я последовал за ней к дивану и сел на крайнюю подушку.

— Ты когда-нибудь расскажешь нам правду, почему ты так любишь эту дурацкую игру? — усмехнулся Люк, откидываясь на спинку стула рядом с Джейд.

Не желая быть еще более уязвимым, чем я уже был с пулей, застрявшей в моем теле, я застонал. Эмбер легонько подтолкнула меня.

— Я тоже всегда задавалась этим вопросом.

— Ладно. Моя мама работала волонтёром в детском доме, когда я был подростком. Я ходил с ней, когда не снимался, просто чтобы помочь. — Я пожал плечами, стараясь не придавать большого значения своей волонтёрской работе. — Там был одиннадцатилетний мальчик, которого бросила мать-одиночка, хотя не мне рассказывать такие подробности, — выдохнул я, вспоминая его историю. — Он сидел в углу и играл в Дженгу. В первый или второй раз, когда я его увидел, я не придал этому особого значения, но в третий раз подошёл и спросил, почему он всегда играет в эту игру.

У Эмбер, Джейд и Дженны уже навернулись слёзы. Йен и Люк внимательно слушали, потягивая виски.

— Он сказал, что это единственная игра, в которую он может играть один и всё равно получать удовольствие. Я спросил, почему он не играет с другими детьми. Он ответил, что они не играют с ним. Я сел, и мы играли в Дженгу весь день, пока мне не пора было уходить. — Я поднял брови. — После этого я подсел. Мы играли три раза в неделю и начали яростно соревноваться. Это было как будто у меня появился ещё один младший брат. Честно говоря, это было охренительно.

— И что же случилось с мальчиком? — Джейд широко раскрыла глаза. — Он нашёл дом?

Я ухмыльнулся.

— Да, нашел. После этого я его больше не видел. До одного дня, когда смотрел телевизор. Вы, ребята, знаете его как Эштона Джексона, но это не его настоящее имя.

— Этот чертов актер?! — Эмбер чуть не поперхнулась вином.

Кивнув, я усмехнулся.

— Да, ему уже двадцать. Он связался со мной пару лет назад и рассказал, как я повлиял на его жизнь. Он хотел пойти по моим стопам. Поэтому его новые родители отдали его на курсы актёрского мастерства, и теперь у него всё отлично. В итоге у него была замечательная жизнь.

Эмбер откинулась назад, широко улыбнувшись.

— Ты мне об этом никогда не рассказывал! Твоё сердце не перестаёт меня удивлять.

— Я не думал, что это так важно. — Я обратил внимание на стол. — А теперь, пожалуйста, можем мы просто провести обычный вечер?

Пока мы готовились к игре, все взгляды были устремлены на меня. Я понял, что только что проявил более мягкую сторону своей натуры. Дженна была единственным человеком, кто знал об этой встрече и никому о ней не рассказывала. Но она расплакалась, словно услышала об этом впервые.

Я никогда не хвастался своей волонтёрской работой или благотворительными пожертвованиями. Я старался держать эту часть своей жизни в тайне. Я никогда не тратил время на общение с