Ветер Перемен - Ольга Токарева

водой, добавив по пять капель из пяти пузырьков. Первый пузырёк — кровь летучей мыши, второй — кровь змеи, третий — кровь зверя, четвёртый — кровь птицы, пятый — кровь человека. Колдун замер в ожидании. Вскоре капля человеческой крови ожила и стала впитывать в себя все другие капли, мёртвая вода окрасилась в бурый цвет. Затем превратилась в бурлящую чёрную гущу. Колдун произнёс заклинание и сбросил со своих пальцев энергию, которая подожгла всё содержимое чаши. Пошёл едкий чёрный дым, колдун вдохнул его в себя. Его всего передёрнуло, глаза стали стеклянными, он стал видеть всю жизнь орка, у которого вырвал глаза. Его мало интересовала жизнь убитого и всё, что тот видел, пока был жив. Он стал смотреть внимательно только с того мгновения, когда была поймана и посажена в клетку колдунья. Всматриваясь во все подробности происходящего, он боялся упустить хоть мельчайшую подробность событий, и замер, когда увидел высокого сильного война с золотым мечом в руках, руны на гранях которого так и переливались, когда на них падал бледный свет луны. Колдун замер от увиденного: вот этот взмах и удар по магическому обручу, разорвать который не под силу было раньше никому. Он так гордился своим изобретением перед всеми магами, те завистливо перешёптывались за его спиной. А теперь если кто-то из них узнает, что с магическим обручем легко справляется меч, все захотят заполучить его. И ещё он понял самое главное: не маг уничтожил почти всю его армию, а меч, да не простой, а имеющий большую магическую силу. Значит, нужно всех опередить и первому добыть его. Только остаётся слишком много вопросов о его силе, поэтому в таком деле спешить не надо, а лучше постепенно всё разузнать о мече.

Лешар опустил Таинию на землю, когда золотой проход закончился, и они оказались у подножия горы. Из пещеры сначала показалась драконья голова, а затем он сам вылетел и приземлился возле них. Оказалось, то была молодая дракониха, подруга дочери. К их обоюдному счастью, из пещеры выбежала Саиния. Когда подбежала, они обняли её так крепко, что та была немало удивлена и с трудом вырвалась из родительских рук.

— Родители, что с вами? Чуть меня не задушили. Мама, что у тебя за вид? И как вы прошли через руны?

— Узнаю свою любопытную дочь. И в кого она такая?

Лешар улыбнулся и обнял дочь, затем обнял жену и повёл их в пещеру, по дороге рассказывая о своих приключениях.

На следующий день, встав рано, он вышел из пещеры и стал смотреть на рассвет. Как прекрасна была их жизнь до вторжения колдунов, какие они были счастливые. Воспоминания тяжёлым грузом легли на сердце. Где теперь сражаются сыновья? Он тяжко вздохнул, посмотрел на паука, привставшего на лапах и тоже смотревшего вдаль.

— Да, влипли мы с тобой, дружок.

Паук удивлённо посмотрел на Лешара.

— Ну ладно, не смотри так. Я, я влип.

Он схватился за голову и присел на корточки.

— После первой беременности Таинии сказали, что детей у неё больше не будет. А тут такое… Я даже представить себе не мог. Опять буду виноват во всём. Как их теперь оставлять?

Посидев ещё немного, он пошёл назад в пещеру. Таиния уже проснулась, сидела и заплетала волосы. Посмотрев на Лешара, увидела, что тот чем-то расстроен, подошла к нему.

— Что-то случилось?

— Мне пора уходить. Боюсь вас оставлять.

Он прижал её к себе и крепко обнял.

— Береги себя и его.

Она удивлённо посмотрела, но подумала, что из-за предстоящей разлуки он уже не понимает, что говорит.

Зашла Саиния, одетая в специальное снаряжение для дальних походов.

— Я иду с тобой, отец.

Лешар посмотрел на дочь, обдумывая, как бы её остановить.

— Конечно. Оставим здесь мать одну и пойдём. Она только недавно в клетке сидела, вояка из неё никакой. Пока свои заклинания шептала, её окутали магическим обручем. Так что, думаю, чего нам за неё переживать, пусть остаётся одна. Ты всё правильно решила, дочка.

Он с грустью посмотрел на Саинию. Она ещё никогда не видела отца таким расстроенным, поэтому ни спорить, ни перечить не стала.

— Да, я погорячилась. Конечно, останусь с мамой и буду защищать её.

Он прижал их к себе.

— Вы самые красивые и любимые мои девушки на свете. Очень вас люблю, берегите себя.

Он резко развернулся и зашагал прочь.

Они с тревогой и недоумением смотрели ему вслед.

— Что это с ним? Никогда не видела отца таким расстроенным.

— Я тоже, — ответила Таиния.

Она долго стояла и смотрела вслед уходящему Лешару. Он сильно изменился, и в чём причина этих перемен, она не могла понять. Скоро пришла Саиния, позвала её. Все следующие дни они обустраивали новое место жительства. В доме одним им теперь находиться было опасно. Так прошло три месяца. Таиния чувствовала себя в последнее время неважно, из-за частых головокружений она старалась больше лежать. Саиния очень переживала за мать, но старалась не подавать вида, что ей страшно. Один раз они сидели в пещере, в гости зашла Тингрэль и предложила полетать, но Саиния отказалась, сказав, что дел много. Она не могла рассказать подруге о своих переживаниях. Тогда Тингрэль легла у входа в пещеру и стала наблюдать за летевшими мимо облаками. Через некоторое время она закрыла глаза и, заулыбавшись, неожиданно сказала:

— Как быстро бьётся его сердце…

Мать с дочкой удивлённо посмотрели на лежащую Тингрэль.

— Чьё сердце? — удивилась Саиния.

— Ребёнка, — ответила дракониха, всё так же продолжая лежать с закрытыми глазами.

— Где ты видишь здесь ребёнка? — не унималась Саиния.

— До чего ж ты глупая, Саиния. Ну скажи, как я могу видеть ребёнка, который находится в животе?

Таиния соскочила с лежанки и подошла к дочери.

— Девочка моя, почему не рассказала, что ждёшь ребёнка?

Саиния непонимающе смотрела то на мать, то на дракона.

Видя, что дочь молчит, Таиния решила всячески её подбодрить.

— Ты только не переживай, доченька. Ребёнок — это прекрасно, мы воспитаем и вырастим его, окружив любовью и заботой.

— Какой ребёнок⁈ — перебила её Саиния. — Ты что, Тингрэль, объелась коров? Откуда у меня может взяться ребёнок?

Дракониха открыла глаза, посмотрела на Саинию.

— Да при чём здесь ты? Сердце ребёнка бьётся в животе твоей матери.

Саиния и Тингрэль уставились на Таинию. Та же удивлённо смотрела на них.

— Неет, этого