Ветер Перемен - Ольга Токарева

чем дольше вглядывалась, тем тревожнее становилось на душе, но страх постепенно исчез, чёрная тень передёрнулась и растворилась. Постояв ещё немного, Саиния пошла. Вокруг неё кружил и закручивался серый туман, стараясь преградить путь. Не выдержав, она закричала:

— Никланд!

От её голоса сначала всё вокруг замерло, а затем вся серая масса забурлила с ещё большей силой.

Опять закричала:

— Ник!

На этот раз услышала вокруг себя разные голоса, повторяющие:

— Ник… Ник… Ник…

И он появился перед ней совершенно неожиданно. Бледное лицо, глаза — такие же чёрные, как у неё, губы что-то шептали, но она не могла разобрать ни слова. Она сделала шаг к нему, его лицо исказилось от боли, и он, как бы отвечая, сделал шаг назад. Она сделала ещё шаг, чтобы удостовериться в своей догадке, он опять отступил.

— Ник, я пришла за тобой, — сказала она тихо.

В ответ он покачал головой, отвечая отказом, и опять что-то сказал, но на этот раз она поняла.

— Спасайся.

Внутри неё разгоралась злоба. Она не собиралась сдаваться неизвестному врагу просто так, её стала распалять ненависть. Серое пространство вокруг стало наполняться чернотой, она увидела две чёрные тени, зависшие позади Ника и внимательно смотрящие на неё. Их появление навело на мысль, что она допускает какую-то ошибку. Она с трудом отвела взгляд от их чёрных пустых глазниц, прикрыла глаза и стала искать внутри себя свет. Поняла, что нигде не может его найти, вокруг зияла чернота. Погрузив себя в пучину злобы и гнева, она заполнила свой мир чернотой. Так вот что этих созданий так привлекало: жрица не должна давать волю своим чувствам, не должна пускать в сердце гнев. И она стала вспоминать все счастливые прожитые минуты своей жизни. Расставив руки в стороны, стала призывать руны очищения. Пространство вокруг неё начало заполняться золотистым светом, постепенно расширяясь и поглощая серый туман, чёрные тени завыли и бросились в стороны. На её ладонях образовались два золотистых шара, она открыла глаза и направилась к брату. Тот хотел шагнуть назад, но не смог. Она крепко держала невидимую нить любви, связывающую брата и сестру, нить воспоминаний близнецов о том времени, когда, ещё в утробе взявшись за руки, засыпали под удары материнского сердца. Она подбросила один шар вверх, и тот разлетелся, озарив и заполнив светом пространство вокруг. Второй шар она поднесла и приложила к ране брата, свет проник в поражённый участок тела и стал исцелять его. На глазах у всех большая чёрная рана на животе стала срастаться, и через какое-то время ничто уже не напоминало о ней. Ник тяжко вздохнул и открыл глаза. Первое, что он увидел, — ветви огромного дерева, нависающие над ним, и листья, шелестящие на ветру. Глаза его опять наполнились чернотой, он улыбнулся. Корень дерева появился из земли и пополз к лежащему юноше, затем коснулся его руки и замер. Ник мысленно сказал: «Какое счастье лежать под твоими ветвями». Дерево ответило: «Хорошо, что могу дать тебе прохладу и видеть твоё спасение». — «Моё спасение? Кто мог меня спасти?» — «Девушка, очень похожая на тебя».

Ник дёрнулся, корень медленно уполз назад в землю. Открыв глаза, он приподнялся, сел и стал оглядываться. Увиденное его не обрадовало. Он понял, что допустил непростительную ошибку: «заговорил» с деревом, даже не удосужившись вначале посмотреть, где находится. Но то было какое-то странное пробуждение, и он был так счастлив, и это счастье до сих пор отзывается в каждой частичке его тела, напоминая о себе нежностью и любовью.

Первым нарушил тишину мужчина. Отделившись от всех стоящих, он снял накинутый на голову капюшон и заговорил.

— Кто вы такие? Мы хотели похоронить тебя с большими почестями в знак нашего уважения. Ты спас мою дочь, но, оказывается, вы — чёрные колдуны.

Ник не совсем понимал, о чём говорит незнакомец, встал с камня, повернулся и увидел лежащую на земле сестру. Не помня себя от испуга, закричал:

— Саиния!

Перепрыгнул через камень, склонился над сестрой и поднял её на руки.

— Что вы с ней сделали?

— Мы? Совершенно ничего, даже пальцем не прикоснулись. Схватить их!

Он махнул рукой. От собравшихся отделились двое и направились к Нику. Тот положил сестру на землю, выхватил висевший на её поясе меч и встал в боевую стойку перед ней. Паук на его руке приподнялся и замер, готовый в любой миг кинуться на спасение хозяина.

— Вижу, ты в помощь призвал магическую тварь. Это тебе совсем не поможет.

В это время корни дерева опутали ноги двух собравшихся драться с Ником, и те замерли на месте.

— Прекрати колдовать. Умри с честью, как подобает человеку!

Незнакомец махнул рукой, приказывая ещё двоим сразиться с Ником. Но и те попали в плен, схваченные корнями дерева.

— Ты что, насмехаешься над нами⁉

— Не знаю, в чём наша вина! Эльфы всегда славились честностью, справедливостью и благородством, а то, что я сейчас вижу, совершенно обратное — вы нападаете на беззащитных людей!

— Это вы беззащитные⁈ Мы все стали свидетелями чёрной магии, а с колдунами мы разговариваем с помощью меча и стрел. Так что не ждите пощады!

Корни дерева в этот миг обвили Саинию, стали наполнять силой и жизнью, растраченной ею на дороге мёртвых. Когда она открыла глаза, корни сползли с неё и скрылись под землёй, часть ветвей на дереве поникла, листья с них стали опадать. Все стоящие сняли капюшоны и смотрели на опадающую листву, на их лицах застыл ужас от увиденного.

— Что вы наделали? Убили дерево, которому тысяча лет!

— Мы никого не убивали. Сами можете коснуться дерева и спросить, почему оно так поступило.

Саиния поднялась и встала за спиной у брата. Она вглядывалась в силуэты стоящих напротив эльфов и видела, как окружающее их сияние становится бордовым. Было понятно: они полны гнева, и ничего хорошего ей с братом это не предвещало. Не выдержав, сказала:

— Мы чем-то обидели вас? Тогда просим прощения. В наших действиях не было злого умысла.

Она встала рядом с братом, взяв его за руку. Все увидели их удивительное сходство, а самое невероятное — глаза у обоих были совершенно голубые, у каждого на плече стоял готовый к бою паук, и это привело окруживших их эльфов в ещё большую ярость.

Вновь заговорил эльф, который отдавал приказы в первый раз:

— Сомнений больше нет. И то, что вы поменяли цвет глаз, только