Хирургическое вмешательство - Серена Никки

почему. Да потому, что, ты всю жизнь в напряжении живешь. Паша твой вечно держал тебя в тонусе. Вон посмотри, хозяйства столько развела, а это, знаешь ли, все нелегко. И вот встретился на пути твоем Николай Владимирович. Он мужчина иной: легкий, понимающий, заботливый, очень внимательный человек. Чего тебе рядом с ним напрягаться? Ты знаешь, а я, наоборот, жила не тужила, о мужчинах запретила себе думать. Сама себя убедила, что мне это не надо. И тут этот Громов, а потом ты такая:

«Держись от него подальше, он странный».

И я как могла избегала его всеми способами. Только почему-то все вышло, наоборот, только хуже делала. Он с чего-то взял, что я его специально провоцирую и задеваю. Ведь я тише мышки пыталась быть, а потом ты опять такая: «Классный и интересный мужчина этот твой Громов». А я в панике, как мой? Еще и интересный и классный? Это ты спровоцировала меня посмотреть на него другими глазами, и потом было уже поздно. Так что спасибо тебе большое, подруженька.

— Обращайся, — засмеялась Аня и отмахнулась рукой, — всегда рада помочь хорошему человеку. Только есть небольшое замечание. Паша был наоборот против хозяйства. Ему все куда-то уехать хотелось далеко, а мне нужна была семья, дети. Я деревенская девушка, мне земля силы придает.

— А мне под ногтями все пачкает.

Девушки обе громко рассмеялись и умолкли.

— Марьянка. Мне так страшно, — призналась Аня.

— Понимаю, тоже хирургом очарована.

— Да ну тебя, — отмахнулась от Марьяны Аня, — все одно на уме. Не пара мы. Я скоро выписываюсь и уезжаю домой.

— Послушай, почему за детками не поедешь, ты ведь хотела?

— А я не сказала? Планы поменялись. Родители сами мальчишек привезут.

Аня глянула на наручные часы.

— Кстати, нам скоро нужно быть в центральном парке. Мама с папой идут в оперу. И пока они будут там, мне нужно развлечь Шурку, Джеджика и Макарона.

— Просто отличная идея! — восхитилась Марьяна, — Ванечка, хочешь по парку погулять?

— Хочу! Хочу! Федя, покатаемся на большом колесе!

— Куда это все собрались? — в дверях стоял Громов.

Аня и Марьяна резко прекратили сборы и оглянулись. Федя и Ваня уже обувались. Жена осмотрела мужа с ног до головы. Дмитрий был в джинсах и поло.

— О, ты уже в гражданском. Аня приглашает в парк. Туда скоро ее родители привезут других мальчиков. Аверин Феденьке и Ане разрешил прогуляться, только без резких движений.

Громов отошел на шаг и галантно открыл дверь.

— Так давайте поторопимся.

— Я же говорила, — романтично вздохнула Марьяна, — он очаровашка.

Аня взяла сумку и сдержано улыбнулась, бросив взгляд на Дмитрия. Она видела в его глазах все обожание, которое он испытывал, глядя на свою молодую жену, и ей это нравилось. Она теперь точно знала, что Марьяна в надежных руках.

* * *

В зале суда было тихо. Так тихо, что казалось, слышна одна единственная муха, залетевшая через раскрытое окно. Судья молча листала дело Авериных, а сами фигуранты сидели за разными столами и тоже молчали.

Секретарь — женщина средних лет с довольно симпатичным, но немного красноватым лицом достала мухобойку и попыталась прихлопнуть назойливое насекомое. У нее ничего не вышло, и она со вздохом разочарования — единственным звуком за последние пятнадцать минут, спрятала мухобойку под стол. Глянула на Николая и застенчиво улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ. Ее одутловатое лицо немного настораживало. Бедняжка явно страдает от повышенного давления и приливов. Аверин решил после того, как все закончится, подойти и поговорить с ней о ее здоровье.

Ева увидела, что муж переглядывается с секретарем, цокнула языком и закатила глаза кверху. Николай выпрямился и напрягся, ожидая какой-нибудь выходки со стороны жены, но, кроме этого, больше ничего не было. Ева сидела тихо, как мышка. Она выглядела сегодня так очаровательно, что не будь Аверин уже таким ученым, насчет этой женщины, влюбился бы без остатка снова.

Одежда на ней была нежных пастельных тонов. Светлое платье с полностью закрытым верхом и небольшим рукавчиком, делало ее легкой и утонченной. На лице ни грамма косметики. Николай повернул голову и всмотрелся в ее профиль. Сегодня она выглядела настоящей: хорошая кожа, ровный нос, нежная линия подбородка. А дальше: губы, ресницы, брови она уже изменила так, что от прежнего девичьего ничего и не осталось. С верхней губой явно перестаралась, ведь теперь она стала широкой и словно треснула пополам. Ева скосила глаза и глянула в сторону мужа. Думала, что он и ей улыбнется, но мужчина оставался серьезным и задумчивым. Больше Евочка его не обманет кротким взглядом. Николай смотрел на нее, а думал об Ане, с которой ему хотелось поговорить, предложить начать встречаться, только вот он не знал, как и с чего начать.

— Так, господа Аверины! — Наконец нарушила судья тягостную всем тишину, — все с вами ясно. Подходите по очереди на подпись.

Первым встал Николай. Он быстро черкнул по строке, куда судья указала тонкой указкой и вернулся на место.

Ева тоже подошла, взяла ручку и замерла. Аверин растер вспотевшие ладони и сглотнул. Всего через какие-то полчаса он станет свободным человеком и смело пойдет в новую жизнь.

— Ну же милочка, — торопила судья Еву, — поверьте мне, тут для вас такие условия, что я бы позавидовала щедрости вашего бывшего мужа. Не каждый мужчина так легко расстается с тем, что нажил своим трудом, а вынужден отдать Вам.

— Что?!

Ошарашено вскинула голову Ева, она не ожидала от судьи таких слов и была поражена. Но женщина кремень, только сильнее хлопнула указкой по листку.

— Не отвлекайтесь, госпожа Аверина, смелее ставьте подпись. У меня время ограничено, сегодня еще три развода.

— Вот именно, — медленно положила ручку Ева перед судьей и отошла, — тут слишком много всего написано. Я просто так не стану ставить свою подпись.

— Начинается!

Зло выдохнула судья, а Николай вскочил со своего места. Женщина одним взглядом осадила его порыв, и он замер в ожидании. А Ева не заставила себя ждать.

— Я подпишу только тот документ, где не будет всего этого нагромождения слов.

— И что же вы подпишите? — громким басистым голосом потребовала ответа судья.

— Я подпишу документ, в котором будет всего одно слово и то всего из трех букв, — тихо и твердо ответила Ева, в упор глядя на Николая.

Он силился разглядеть издевательство и насмешку в ее взгляде, но ничего не было. Это словно и не Ева была, а какой-то робот. Ни в манерах, ни в мимике, ни во взгляде не было и намека на издевку. Ева говорила