Охотясь на злодея - Рина Кент

— Да?

— Да. Ты единственный, кому я позволю себя трахать.

— Ох, блять, — это сильно его завело, потому что теперь он двигается неглубокими толчками, а его дыхание стало тяжелым, смешиваясь с моим.

— Скажи это еще раз, — приказывает он со стоном.

— Сказать что? — с трудом выдавливаю я, мое сердце слишком громко стучит в ушах.

— Что я единственный, кто тебя трахает.

— Ты единственный, кто меня трахает, малыш.

— Черт. Ты такой охрененно красивый, что я на грани того, чтобы уже кончить в тебя, как какой-то озабоченный подросток.

Я смеюсь, но замолкаю, когда он входит в меня еще глубже, почти до самого конца, и я вот-вот взорвусь.

Честно. Кажется, я недооценил, насколько огромен этот ублюдок. Он рвет мою задницу и лепит ее так, чтобы она подходила только ему.

И я ему это позволю.

— Не смейся. Не флиртуй. Не улыбайся, блять, никому, кроме меня, Volchonok, — он стонет, тяжело дыша, заставляя себя не двигаться.

Как и каждый раз, когда глубже входит в меня, давая мне время приспособиться к нему.

Я думал, что я внимателен во время секса – отчасти, не судите, – но Вон дал мне абсолютную фору.

Капелька пота падает с его подбородка на мою губу, и я высовываю язык, чтобы слизать ее.

— Только если ты будешь принадлежать мне, Mishka.

— А ты будешь моим?

Я киваю, еще сильнее вонзая пятки в его задницу.

— Я твой, если ты мой.

— Блять, — его бедра дергаются, когда он входит до конца, и с его великолепных губ срывается нуждающийся стон. — Ты… в порядке?

— Да.

— Сейчас я трахну тебя, Юли. Потому что чувствую, что умру, если не… — он толкается в меня с новой силой.

Моя задница растягивается, вмещая его длину, а мой член становится больше и тяжелее, искры зажигают меня с каждым трением его живота о чувствительную кожу.

— Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он, задевая чувствительную точку внутри меня, от чего я немного кончаю.

— Правда?

— Да… — его тело напрягается, вены на шее вздуваются. — Я хотел не торопиться, но не могу побороть желание заявить на тебя свои права. Не могу медлить. Не могу даже думать.

— Хорошо. Ты и не должен думать, когда трахаешься со мной.

Он смеется, и я подталкиваю его глубже в себя.

— Еще, — я смотрю глубоко в его великолепные глаза. — Уничтожь меня, малыш.

— Иисус Христос, ты сведешь меня в могилу.

Я смеюсь, звук переходит в стон, потому что он продолжает бить в эту точку снова и снова.

Черт возьми.

Блять.

Кровать скрипит, ударяясь о стену с каждым его мощным толчком. Я так близко, что мне кажется, я сейчас отключусь.

— Чувствуешь это? — стонет он. — Чувствуешь, как твоя задница сжимается вокруг моего члена?

— М-м-мх.

— Ты самое лучшее, что существует на этом свете. Я никогда не хочу покидать твою прекрасную дырочку.

Я опускаю ноги ему на бедра и плюю на свою ладонь, которая все еще блестит от смазки, затем оттягиваю его ягодицу одной рукой, а другой массирую его дырочку, мои пальцы прощупывают его вход.

Он на мгновение напрягается, тяжело дыша, но не перестает трахать меня глубоко и жестко.

— Что ты делаешь?

Я вдавливаю средний палец внутрь него, мыча, когда он сжимается вокруг них.

— Тебе не нравится?

Он качает головой, немного опешив, когда я проталкиваюсь внутрь его тугой маленькой дырочки, едва заметно сгибая палец.

— Ох, черт, — он стонет. — Я сейчас кончу!

— Да… кончи для меня, малыш.

Он снова попадает в эту точку.

Я так близко, что мне даже не нужно как-то стимулировать мой член.

Когда Вон начинает дрожать, его тепло заполняет меня изнутри, и я взрываюсь, кончая ему на живот, а моя спина резко выгибается.

Меня трахают в первый раз, впервые метят, но все, о чем я могу думать, – это о гортанном стоне Вона, заполняющем мой слух, и все мое существо, которое находится в его руках.

Глава

23

Вон

На мгновение я парализован, окутан туманом, от которого не могу избавиться.

Я уткнулся лицом в шею Юлиана, вдыхаю его запах, а мой опустошенный член все еще подергивается внутри него – потому что, черт возьми, почему от него так охрененно пахнет?

А еще, что это только что было?

Лучший секс в моей жизни, судя по всему.

В смысле, единственный секс у меня был с Даникой, но мне никогда не хотелось выпрыгнуть из собственной чертовой кожи просто потому, что я был в ее киске или заднице.

Не поймите меня неправильно, мне нравилось ее трахать – по крайней мере, большую часть времени – но с Юлианом…

Мне всего было мало: недостаточно глубоко, недостаточно сильно.

Если бы кто-нибудь сейчас вырвал меня из его объятий, я бы, наверное, никогда не смог больше прийти в себя.

Гребаный Юлиан изменил мою жизнь. Во всех смыслах этого слова.

Потому что я хочу сделать это снова.

И снова.

Он шевелится, влажная кожа трется о мою, каждое прикосновение липкое от пота.

Блять.

Я в полной заднице.

Я навалился на него сверху, вдавливая в кровать. Одна моя рука лежит на его груди, другая – в его волосах. Я чувствую, как его член зажат между нашими животами, а его сперма стекает на матрас.

О, а его палец все еще медленно двигается в моей заднице.

И мне… это даже нравится.

Само ощущение или то, как он толкается внутри меня.

Думаю, я даже немного приподнял бедра, чтобы он мог войти глубже.

Юлиан снова шевелится, и на этот раз я начинаю медленно из него выходить, хотя мне правда, искренне этого не хочется.

Его задница – лучшее место, где я когда-либо бывал, и пока я пытаюсь выйти из него, из моего члена вытекает еще немного спермы.

Юлиан тянет меня вниз рукой, лежащей на моей спине.

— Куда это ты собрался?

Я перекладываю голову на его плечо, поворачиваясь к нему лицом. Мои губы приоткрываются, когда я вижу, что он смотрит на меня. Голубой и карий в его глазах настолько яркие, что я сглатываю.

— Подумал, что так я тебя раздавлю, — говорю я, мой голос