Охотясь на злодея - Рина Кент

Она вытекает мимо моих ягодиц прямо на матрас, и, кажется, я еще раз немного кончаю от этого ощущения. Все мое тело содрогается в блаженстве, когда я утыкаюсь лицом в его шею, крепко обнимая и глубоко вонзая пальцы.

Не думаю, что когда-нибудь смогу его отпустить.

Я его не отпущу.

Не после сегодняшней ночи.

Юлиан попал. Ему вообще не следовало ко мне лезть. Потому что теперь он застрял со мной, даже если потом передумает.

Наше тяжелое дыхание эхом разносится в воздухе, и запах его тела и секса наполняет мой нос.

Безоговорочно, лучший секс в моей жизни. Я одновременно разочарован и напуган.

Разочарован, что испытал это только сейчас.

А напуган, что теперь ничто другое никогда не подарит мне такое же удовольствие. И что мне тогда…

— Блять, я попал, — шепчет Юлиан, его хриплые слова эхом отдаются в тишине.

Прежде чем я успеваю спросить, он приподнимает меня обеими руками за талию, и я стону, а он рычит, потому что его член выскальзывает из меня, а вместе с ним и сперма – по ложбинке между моими ягодицами, затем на заднюю поверхность моих бедер и на него.

Юлиан отодвигает меня, но я пытаюсь за него ухватиться, – это выглядит даже как-то жалко, смею заметить. Кажется, мне слишком нравится обниматься с ним после секса.

Как липучка какая-то.

А это вообще не про меня. Никогда не было и не будет.

Поэтому я отпускаю его, падая на матрас. Я жду, что он отпустит и остальную часть моего тела, но Юлиан хватает меня за бедра, раздвигая их, и опускается между моих ног.

Сначала я хмурюсь, не понимая, какого черта он делает. Он, что, собирается делать мне ми…

Прежде чем я успеваю возбудиться от этой мысли, его язык слизывает сперму, стекающую по моему бедру, и он спускается языком к моей дырочке.

— Иисус блядский Христос, — выдыхаю я, запрокидывая голову. — Какого черта ты делаешь, Юлиан?

— Вылизываю твою задницу, — он ухмыляется между моих ног, в глубине его глаз вспыхивает блеск. — Нужно вернуть мою сперму внутрь тебя.

И именно это он и делает, всасывая жидкость, а затем проталкивая ее языком обратно внутрь.

Меня должно это пугать, я обязан сгорать от стыда, но ощущение его языка сводит меня с ума.

— Бля-я-ять… Юли…

Из меня вырывается какой-то животный звук, который я едва узнаю, когда его язык проникает внутрь и выходит, затем посасывает мой вход, прежде чем снова толкается внутрь, вылизывая меня.

Я настолько быстро снова возбудился, что это должно пугать.

— М-м-м. Тебе нравится, когда тебе вылизывают задницу, малыш? — говорит он низким голосом прямо в мою чувствительную кожу. — Вот так, скачи на моем лице.

Я понимаю, что именно это я и делаю, прижимаясь к его рту в погоне за кайфом, перед которым не могу устоять.

— Твой язык так охрененно ощущается, — стону я, когда он двигает им из стороны в сторону внутри меня. — Ох, бля… я сейчас снова кончу… О, боже… черт возьми!

В то время как я думал, что внутри меня мало что осталось, мой член эту точку зрения не разделял, – я снова кончаю, разбрызгивая сперму по сторонам, и, хотя ее меньше, чем после первого моего оргазма, капли попали на его волосы и теперь стекают по лицу.

— Извини, — шепчу я, чувствуя себя немного жалко, потому что как, блять, я смог кончить три долбаных раза подряд? Я вообще не такой. Обычно одного раза мне вполне хватает.

Юлиан вытаскивает из меня язык, облизывая губы и размазанную по ним сперму.

— Не извиняйся. Ты выглядишь пиздец как сексуально, когда кончаешь.

Мои губы приоткрываются, потому что… твою мать. Кажется, мое сердце сейчас екнуло или сделало что-то столь же нелепое от его слов.

Он дает моим ногам упасть на матрас, и моя задница почему-то сжимается, чувствуя разочарование от пустоты.

Я протягиваю руку, касаясь его лица. Собираю свою сперму и заталкиваю ее ему в рот.

— Глотай.

— М-м-м, — мычит он, слизывая жидкость с моих пальцев, параллельно целуя их, глядя на меня полуприкрытыми глазами.

Я могу весь день смотреть на его великолепное лицо. И приятный бонус, если он вот так смотрит на меня.

Как будто я сейчас единственный человек в мире.

— Я обязательно снова тебя трахну, — заявляет он, не отрываясь от моих пальцев. — И ты тоже можешь меня трахнуть. Неважно как, мне нужно продолжать тебя трогать. Мне все мало.

Я смеюсь, и звук выходит усталым.

— Мы с тобой полны энергии, но даже нам нужно время восстановиться, Юлиан.

— Нет, у меня скоро снова встанет, — его член упирается мне в задницу.

— Ты сейчас серьезно?

— Говорил же, мне мало.

— Такой жадный.

Он ухмыляется, указывая на себя пальцем.

— Жадный ублюдок. Точно, это про меня.

Я качаю головой, вздыхая.

— У меня все немного болит. У тебя нет?

— Есть такое. Но это неважно. Я лучше еще раз тебя трахну.

— Настолько ненасытный?

— Ага. Не могу тобой насытиться.

Мое сердце снова делает эту дурацкую паузу, и я сглатываю.

— Ладно. Но давай сначала приведем себя в порядок.

— Принято! — Юлиан вскакивает, и я ненавижу то чувство пустоты, которое заседает у меня под костями, когда моя рука падает с его лица и он больше не прикасается ко мне.

— Пойду наберу воду в ванну.

— А я поменяю простыни.

— Они высохнут к тому времени, как мы закончим.

— Это слишком негигиенично. Не будь таким мерзким.

Он закатывает глаза, но ничего не говорит, останавливаясь у изножья кровати, затем стучит по внутренней стороне моего бедра, где набита татуировка с рядом цифр.

— Что это значит?

Я пытаюсь сдерживать себя, чтобы не пялиться на его снова эрогированный член.

— Mishka? — он машет рукой у меня перед лицом.

— Ничего, — тихо говорю я.

— Да ни за что на свете ты бы не набил татуировку, которая ничего не значит.

Я пожимаю плечами, но не вдаюсь в подробности.

Он прищуривается, явно желая надавить на меня, но, скорее всего, передумал, потому что со вздохом говорит:

— Чистые простыни в шкафу. Наверное.

— Наверное?

— Я сам никогда не меняю простыни, так что и в шкаф мне заглядывать незачем,