Саша Лорски. Пламенный Факультет. 5 курс. - Александра Дроздова

– Извини… – уже в тысячный раз, а может и того больше, я произнесла прежде, чем покинуть его и его комнату.

Больше мы с Заком не оставались вдвоем. Моим наставником Зак так же больше не являлся. И последние полгода до окончания моего переводного срока я старалась продолжать общаться со всей непосредственностью, но за закрытыми дверями я продолжала себя молчаливо ненавидеть, а его благодарить.

Именно Зак открыл для меня дверь к доверию не только в любви, но и в целом к общению, он отпер для меня целый мир неторопливой чувственности, уважения к партнеру и обоюдной любви. Он залечил мое преданное когда-то давным-давно сердце Сириллом. И за это я была ему так сильно благодарна, жаль, что в ответ я не смогла дать ему совсем ничего…

Оставшиеся полгода для меня прошли в зубрежке, как и должно было быть. Это было моим обычным и для меня привычным досугом. Бесспорно, я скучала по друзьям, и даже очень скучала. Я не чувствовала себя в академии на своем месте, но это ерунда, с этим я справлюсь с легкостью.

Мы с Элайзой старались держаться вместе, ибо обе были далеки от остальных студентов. С ней после всего не особо-таки горели желанием общаться, собственно, со мной не хотели с самого начала, поэтому мы и объединились. Держались мы хоть и вместе, но все равно отстранено и холодно и не потому, что не доверяли, совсем нет, просто мы были слишком похожи. Это Бэлла могла с легкостью болтать о пустом вместе с ногами, а Сирилл умел объединять одним присутствием. Но ни я, ни Элайза не умели подобного, зато мы безмолвно поддерживали друг друга и обоюдно огрызались на других, если те забывали о приличиях.

Зато библиотекарь, господин Брох, был рад видеть нас всякий раз, когда мы приходили к нему. Господин Брох страдал, что так сильно обманулся Кевином, проча мне его в друзья тогда. Теперь он радовался, что Элайза станет мне близкой, ее-то коалиция уж всяко проверила – это должно было успокоить, по мнению господина Броха, и меня, и его самого. Имя же Кевина мы старались вообще не употреблять ни в каком виде и даже не вспоминать, Элайзе было все еще больно, а я не хотела удостаивать рыжего подлеца такой чести. Его дальнейшую судьбу я так и не узнала…

Год заканчивался, и вот-вот начнется сдача экзаменов. В этом году ректор Аспид облегчила ее, и многие студенты, кто хорошо зарекомендовал себя за последние полгода и не отбывал наказание в аудитории пятьсот сорок восемь, получили закрытие дисциплин автоматически. Это значительно ускорило мое отбытие. Я не собиралась оставаться здесь на лето, а, по обыкновению, собиралась находиться в стенах родного университета, дома-то у меня все равно не было.

И, когда все предметы были сданы, оценки получены, печати проставлены, табели закрыты и отправлены канцелярией в УМ, я сразу же собрала свои немногочисленные вещички. Не ожидала я, что придется прощаться и с Элайзой, и с ректором Простасией Аспид, с госпожой Дэйл из аудитории для наказных, с библиотекарем господином Брохом и даже с преподавателем «Артефакторского дела» господином Генривалем Плайсем и даже госпожа Льюис явилась вместе с Бэном. Они меня обнимали и желали мне всяческих успехов и удачи, Зак провожать меня не пришел, и хорошо.

Я села в присланный за мной старенький и кособокий эйлимейд. Это старушка, конечно же, не «Империал» – последняя модель, что забирала Сирилла и Бэллу, но лучше, чем идти до университета пешком. Однако, Бэн долго копошился с дверцей и никак не мог закрыть ее.

Недовольно закатив глаза, он подсел ко мне и прямо спросил:

– Кто-то тебе уже поведал о твоем рождении?

– Чего? – я вытаращилась на него, как на неведомую тварь из Агриканского континента, настолько я была не готова к подобному вопросу.

– Ну? Ручеек рассказал тебе, кто были твои родители? – уже неуверенно спрашивал меня Бэн.

– Нет, а должен был? – удивилась я.

Бэн с шумным выдохом закрыл рукой глаза, а затем, потер лицо.

– Будет, о чем подумать по дороге до Университета! Ты полукровка! Не только с каплей крови рожденных драконами, но в тебе течет еще и кровь бога, оттуда такой мощный резерв пламени. Загадка раскрыта! Ой, не надо делать такое лицо, ты всегда выделялась среди всех, именно из-за принадлежности к силе богов. В тебе течет божественная кровь, но это не делает из тебя богиню! Ты как была полукровкой, так ею и осталась, подумаешь, резерв больше, чем у всех, но также было всегда. Здесь ничего не поменялось, поменялось лишь то, что твой отец – бог.

Бог, что был ответственный за рожденных демонами. Он тоже участвовал в попытке оболгать Склифора Эндра, когда все боги сочли его неравным Простасии Аспид. Как уж твоему отцу удалось попасть в этот мир после того, как они его покинули, только Абсолюту известно, но попал-таки. Простасия поэтому еще тебя невзлюбила, она чувствовала в тебе братскую кровь, кровь того, кто разлучил ее с любимым, а вместе с женской ревностью, тем более с божественной, ух, какая смесь вышла.

Так, вот, папаша твой безответственный, действительно, зачал с молодой рожденной драконами тебя. Знал ли он, что она носительница древней крови? Безусловно! Беспокоило ли его это? Хм-м-м. Планировал ли он дитя? Еще раз, хм-м-м… Ну… как потом выяснилось, когда я уж решил, что с ним вообще дело падшее, все же не был он настолько безголовым богом... Слушай дальше, как раз подоспел тот самый момент, за который ты либо меня убьешь, либо будешь ценить до конца дней своих!!!

Бэну даже не надо было этого не говорить. Я и так все слышала, слушала и погружалась в шок все глубже и глубже.

Тем временем, Бэн продолжил говорить:

– Этому богу было послано виденье, возможно, оно было послано самим Абсолютом вместе со своим благословением. Виденье гласило, что ребенок зачатый от этой женщины сыграет роль катализатора в исправлении деяний божественных, тех самых, за которые они и были сосланы. Этот же ребенок, не сам, но косвенно, предоставит возможность вернуться тем богам, которые пожелают возвратиться к своим творениям. И, судя посему, бог не стал отказываться и предоставил шанс исправить содеянное. Что касается матери? Я склонен думать, что она была предупреждена, а божественная сила настолько несоизмерима, кто знает, какие у нее влияния на посмертие…

После непродолжительной задумчивости