Саша Лорски. Пламенный Факультет. 5 курс. - Александра Дроздова

Пока я внутренне металась между правдивым желанием поджечь зад одному университетскому декану водного факультета по имени Ручеек, он же больше не являлся куратором участников, а вернулся к своей должности; или же прийти к нему с повинной и сознаться в том, как была виновата и молить о прощении. И ведь даже посоветоваться мне было не с кем, ибо Бэлла и Сирилл на лето покидали университет и уезжали к семьям, как и все остальные студенты у кого было, куда дислоцироваться. Больше я не знала, к кому могла подойти с таким щекотливом вопросом, не ректора же о таком спрашивать…

Однако, сегодня утром я проснулась с полным пониманием, что я – жуткая трусиха. Пришла пора признаваться в том, что я все знаю, и соблазнить-таки любимого!

Вечером того же дня, я подкараулила Ручейка прямо у столовой преподавателей. Наверное, надо было выбрать другое место для ловли рожденного альвами, но я увидела его выходящим из дверей и решила, что если сейчас я этого не сделаю, то вообще затяну свои признания до невозможного…

Я выскочила перед ним так неожиданно, что Ручеек дернулся, он не ожидал моего резвого появления. Хотя я была уверенна, что кому-кому, а ему так уж точно было известно мое возвращение в УМ.

– Эм-м-м, – замялась я. Могла бы и придумать заранее, как я начну этот непростой разговор. – Добрый вечер, декан, простите, что беспокою, но я хотела…

«Что, бездна всех проглоти, я хотела? Что за чушь, я сейчас несла?» – думала я.

И Ручеек стоял и разглядывал меня, как неведомое и неразумное создание, вообще не помогая. Он точно не догадывался ни о том, что я хотела сказать, ни о том, что я все знаю... Боги… бесит!

– А знаешь, что? – наверное, я слишком себя накрутила, иначе я не могла объяснить себе то, насколько сильно я разозлилась.

– Что? – спросил Ручеек, продолжая меня разглядывать с непониманием, и тем самым раздражать меня еще больше.

– Пламя! – выругалась я и сдулась. Я вздохнула и посмотрела в белые, чудные и такие далекие глаза. Я так давно его не видела, скучала? Конечно! А с другой стороны, почему я должна была скучать? Все тепло, что я получила было совсем не от него. Я вздохнула еще раз, но сейчас я поняла, что надоело. – Почему?

Один вопрос, а какой всеобъемлющий! Почему не признался? Почему столько тянул? И почему, в конце концов, снова я сейчас стояла перед ним и чувствовала себя виновато и нелепо! Но я же ничего не знала… и как мне было узнать? Хорошо еще, что Бэн смилостивился и вывалил на меня всю эту словесную кашу…

Что-то блеснуло в глазах Ручейка, и он оказался совсем рядом, теперь я видела, что он был обеспокоен и нервничал. Я снова почувствовала этот вечный холод, исходивший от его тела. Дошло, наконец, что меня просветили в подробности своего рождения…

– Стоп! – он поднял руку, останавливая непонятно кого, меня или себя. – Все воды океаны! Я тоже несколько не в спокойствии! Но, прежде… скажи, ты пришла ко мне? Ты пришла ко мне? Почему? Из-за узоров?

– Я… – хотела сказать, что пришла, потому что все мои мысли только о нем, но он меня перебил.

– Мне просто нужно это услышать… – признался он, вцепившись в мои плечи.

И я поняла, что и ему, такому непоколебимому, пришлось непросто. Сомнения и ожидание переплелись, не позволяя ему спокойно дышать.

Я несмело улыбнулась и сказала:

– Ручеек, я люблю тебя и не могу простить себя за свое поведение.

Ручеек замер, стоял и молчал, не проявляя никаких эмоций. Я уже почувствовала себя неуверенно, как он неожиданно счастливо рассмеялся. Никогда не слышала такого смеха, он звучал, словно родниковые ключи били на поверхность земли. Он подхватил меня и закружил, не обращая ни на кого внимания, даже не знаю, присутствовал ли кто поблизости.

Я не стала отказывать себе в удовольствии и сразу же обняла его, а потом даже зарылась в его длинные серебряные волосы. Столько радости было у меня внутри, я даже испугалась, что оно вырвется наружу с пламенем, но ничего такого не случилось. Вся радость доставалась именно ему, Ручейку, что смотрел на меня так, как никогда себе не позволял.

Когда он поставил меня на ноги, то никак не мог перестать улыбаться. Его руки хаотично касались всей меня: то моих волос, то плеч, то щек, то задерживались на талии, обнимая. Ручеек никак не мог поверить, что его желание исполнилось, и сейчас перед ним стояла та, которую он ждал так долго, ждал целую жизнь, и она, наконец, выбрала его… любила его…

И чтобы развеять все его сомнения, я решительно поднялась на мыски и поцеловала своего избранника, истинного и любимого! Много времени заняло, чтобы во всем разобраться, но зато теперь я могла больше не прятать свою любовь… И целовать столько, сколько хочется, и так, как мне хочется.

Его губы были таким горячими, такими теплыми, такими вкусными, что я не сдержала глубинного стона. Этот скулеж отрезвил меня, вообще-то, на минуточку, я нагло целовала декана водного факультета. Студентов в каникулы почти не было, но все же, куда такое годиться? Тем более неожиданно для себя я обнаружила, что давно забралась и обхватила Ручейка ногами, а рожденный альвами крепко держал меня под мягким местом, не давая свалиться.

И когда я только успела вскарабкаться на него?

Я прокашлялась и неряшливо вытерла ладонью губы. Ручеек плавно опустил меня на пол, но увеличить расстоянии не дал, удерживал меня своими горячими руками и улыбался так, как будто сейчас у него что-нибудь где-нибудь треснет.

– Я обещал сегодня помочь Склифору, ты подождешь, пока я освобожусь? – спросил он меня довольным до невозможности голосом.

У меня внутри закручивался узел удовольствия. Мне было так принято, что сейчас треснет где-то что-то и у меня…

Я пожала плечами, как можно небрежнее, чтобы вида не подавать, и ответила:

– Конечно, приходи, когда освободишься! Я буду ждать!

Ручеек издал мучительный стон и прикрыл рукой глаза.

– О воды, леденящие душу, я никогда не думал, что услышу такие слова от тебя. Ты и будешь ждать!

– Эй! – возмутилась я. – Я бы пришла к тебе раньше, если бы не думала, что ты влюблен в другую!

Все бахвальство и