Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

А ведь если бы князь Велимир Северский не обладал возможностью различать правду от лжи, то Юлия Павловна Завадская уже бы сидела в камере. А может быть, шла бы по этапу за убийство дракона. Она человек, а людям нельзя убивать драконов безнаказанно. Драконы людей не щадили.

И это вызывало в его сердце боль. Тупую боль, даже не в сердце, а где-то в середине груди. Ему как будто вбили кол, как нежити, так что не умереть, и не ожить он не может. И каждый вдох даётся с трудом, потому что означает, что всё это правда. Что его милая, добрая, красивая племянница Доброслава убила Вадизара Пореченского. И свалила эту вину на другого.

— Как ты узнала? — спросил он Аглаю.

Он ни секунды не сомневался, что это правда. Во всяком случае, Аглая, когда рассказывала, была в этом уверена.

— Славочка сама рассказала, — ответила вдова его брата.

— Я хочу с ней поговорить.

— Попробуй, но она не пускает к себе никого.

— Я не буду ломиться к ней в комнату. Либо она выйдет сейчас и всё мне расскажет, либо мне придётся прислать стражу, — к концу фразы его тон стал угрожающим.

Он намеренно так сказал, потому что слышал, что Доброслава уже давно не у себя в комнате, а стоит за дверью гостиной и слушает, о чём они говорят.

Дверь моментально раскрылась.

— Дядя Велимир…

Она сказала это так, как говорила всегда, и сердце у него снова облилось кровью.

— Неужели ты меня правда арестуешь?

— Сядь, — сказал он. — Рассказывай. Ты знаешь, что я услышу, если ты вдруг начнёшь выдумывать.

И она рассказала.

На самом деле, ничего страшного, с точки зрения драконьей психологии, не произошло.

Она влюбилась. Первый раз, вот так вот — сильно. И решилась отдаться любимому до свадьбы. Тем более что уже помолвка была назначена, приглашения разосланы. И она поехала к нему на квартиру, но соблюдала правила безопасности для юной девушки, лицо закрыла вуалью, волосы прикрыла платком.

И всё у них случилось.

А потом она ему рассказала, что отказалась от наследства. Ведь это было как раз после разговора её с Велимиром, которому она сказала, что у Вадизара и так всё есть, и им не нужно ничего дополнительного.

Но Вадизар воспринял это не так, как она ожидала. Он наговорил ей гадостей.

Даже сейчас, рассказывая это, она почти рыдала:

— Он сказал, что женится на мне не ради меня, а … что он разорён, и я… не ему не нужна без приданого.

А князь Северский, слушая племянницу, сжимал кулаки и думал, что он бы с превеликим удовольствием сам бы убил этого Вадизара.

И тогда Доброслава… Она потом даже не поняла, каким образом кинжал оказался у неё в руках. Очнулась, когда Вадизар был уже мёртв, а она сидела над ним, вжимая кинжал ему в грудь.

— Я не знаю, — сказала Доброслава, — как так получилось. У меня словно красная пелена перед глазами появилась.

Велимир встал, подошёл к племяннице, присел рядом и обнял её.

— Всё, Славушка, бедная моя девочка. Этот твой Вадизар… Прости, но он дурак. Как же можно было только что инициированной драконице такое сказать? Конечно, ты себя не контролировала, но не переживай, даже если дело дойдёт до суда, тебя оправдают.

Он помолчал.

— Мне другое непонятно. Зачем? Зачем ты всё пыталась свалить на вдову Завадскую? И почему не рассказала мне?

— Дядя, я её правда ненавижу. Получается, что это её он любил, а не меня.

— Глупая ты, моя девочка, — сказал князь Северский. — Никого он не любил.