Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

А может и влияние драконьей харизмы, исходившей от князя. Я ведь вчера «без шлема» с князем общалась.

Я представила себе картину, как князь забегает в комнату, падает на колени, а я ему: «Погодите, погодите! Сейчас я подготовлюсь!» — достаю мотоциклетный шлем, надеваю на голову. «Вот, держите мою ладошку».

Нельзя мне без защиты с этими драконами общаться, тем более что доктор запретил.

Вот вроде бы всё решила, а внутри какое-то непрошенное сожаление осталось.

В этих мыслях я потихонечку дотопала до гостиной, где мы обычно завтракали. Дверь была приоткрыта, и оттуда раздавались голоса.

Оно, конечно, не очень-то прилично подслушивать. Но, услышав своё имя, я заинтересовалась, и не стала сразу заходить, остановилась так, что меня видно не было, но слышно мне было всё хорошо.

Говорила тётушка:

— Главное, чтобы Юленька не узнала. Этого больше всего боюсь.

Потом послышался звон вилки о тарелку, и тётушка продолжила:

— Нет, Агриппина Амировна, не подумайте ничего такого, я вам благодарна, да и денежка мне лишней не будет.

Тётка тяжко вздохнула, и я бы ей даже поверила, если не следующее:

— Хотя Юленька мне ни в чём не отказывает, ну, как бы, просить-то её я не прошу. А вот так, чтобы на расходы мне денежку, — это она не догадывается.

И снова стук приборов о тарелки.

— Ну, доктур-то ваш каков актёр! — восхищённо продолжала Пелагея Семёновна, — Так всё правдоподобно рассказал, что я аж сама поверила! Но на самом деле, это дело нужное, ведь уже один дракон был у Юленьки, ни к чему хорошему это не привело. А вы уж, Агриппина Амировна, за эти три месяца постарайтесь, обкрутите этого князя — пусть он на вас женится. Юленька на чужого мужа и не посмотрит, за это не переживайте.

И я услышала голос Агриппины:

— Да за это уж не волнуйтесь, Пелагея Семёновна. Хорошо, что вы мне рассказали, что князь сюда, как заяц прыгает. Задурит голову Юленьке, потому как такие, как князь Северский, только в своём кругу женятся.

Потом снова пауза, видно, что-то жевали «заговорщицы», и не совестно ведь, обманули меня и меня же и объедают.

— Уверена, князь Северский скоро уж сватов к вам зашлёт, — заискивающе произнесла тётка.

«Вот же подлая какая, — подумала я, — я к ней со всей душой, а она меня за тридцать сребреников продала.»

— Не знаю, Пелагея Семёновна, — продолжила Агриппина, — иногда у князей и международные браки могут быть. Вот за это я сильно переживаю, а ну как государь император по-другому решит судьбу князя?

— Ой! — вдруг запричитала Пелагея Семёновна. — Да где же они за границами такую красоту возьмут? Они там, небось, все лягушками питаются — оттого и сами как холодные да склизские!

И она меленько засмеялась.

А мне противно стало. Я в жизни не любила, когда за меня мою судьбу решают. А тут, значит, тётка с Агриппиной сговорились. Но так-то, конечно, Агриппина первая Северского своим женихом объявила. Я вроде, как и не собиралась… Но это же непорядочно!

И ему, значит, то же самое сказали.

Первое моё желание было, зайти и с ними разобраться, и я уже руку протянула, чтобы дверь открыть, но в этот момент появилась горничная с подносом, увидела меня и притормозила. Я ей знаком показала, мол, не обращай внимания, что я здесь стою, заноси. И палец к губам прижала, чтобы молчала.

А сама задумалась. А может, оно и правильно? Ведь себя-то не обманешь, тянет меня к князю Северскому. Я и на операцию эту со шляхетскими шпионами поэтому согласилась,