Академия для наследников. Дитя некроманта - Анастасия Ольховикова

Я вспомнила тренировки с Дэем. Те из них, когда он, раз за разом, указывал мне на недостатки использования силы — точнее, на ее безумное расходование. Дэй ведь неоднократно говорил: моя беда в том, что я не могу долго держать удар, что со временем слабею, бросая все способности на обезвреживание врага с одного маха. Это — одно из моих больших упущений. И я собиралась испробовать те же приемы на Эвандойлионе.

Я не нападала — это он должен был понять, что моя позиция не изменится — а потому лишь отбивала сыпавшиеся на меня атаки, понемногу начиная чувствовать, как сила медленно, но верно уходит из рук Дойла. Мне бы продержаться до того момента, как он не сможет воплотить хотя бы одно из своих орудий. А там будет полегче. Главное — самой к тому времени не иссякнуть. Но я надеялась еще и на то, что избранный мною мужчина не только стабилизировал, но и позволил приумножить мой магический резерв. Как оказалось, я была недалека от истины.

От клинков Дойла можно было увернуться — все же он делал скидку на то, что я женщина — а заодно и оценить окружавшую нас местность. Чихнуть — то я чихнула, но скалы, конечно, пострадали не полностью. Мне нужно было лишь хорошенько приложить брата об одну из них, чтобы поединок мог считаться оконченным. Только вот как это сделать, когда на тебя нападает не самый маленький демон из армии темных? Я решила действовать хитростью.

Когда брат в очередной раз пролетел мимо меня с оружием в руках, я развернулась резче, чем обычно, и хлестнула плеткой по его ногам. Обернувшаяся вокруг щиколоток тьма лишила Дойла равновесия, он завалился на бок, чем я и воспользовалась, подскакивая к нему и быстро садясь на колени.

— Я никогда не буду обладать преимуществом в силе, Дойл, — сказала я на миг удивившемуся брату, — но и свое я буду защищать до последнего!

— Если ты считаешь его своим, зачем продолжаешь оставаться на расстоянии?! — возмутился брат, начиная выворачиваться из моих оков. Медлить больше было нельзя, и я, ухватившись рукой за его шею, перенесла нас к ближайшему целому обрубку скалы, со всей силы впечатывая в нее Дойла и слыша, как негромко, но различимо охает брат, теряя оба своих оружия. Тьма рассеялась в его руках.

— Он сам должен понять, что я принадлежу ему так же, как и он мне. Сдавайся, Дойл. Хитростью, но все же я победила.

— Да неужели? — на его губах появилась слишком нехорошая улыбка. В следующее мгновение ладонь Дойла начала стремительно приближаться ко мне.

Я знала, что он не может меня ударить — не то воспитание, не те воспоминания из детства. Боли и не было, но я, зажмурившаяся от неожиданности, не сразу поняла причину этого. А когда раскрыла глаза, вскрикнула, разом отпуская шею Дойла. Его направляющаяся ко мне рука была остановлена. Остановлена откуда ни возьмись появившимся на плато Дэрием.

— Дойл, у вас с сестрой всегда такие странные игры? — я готова была биться о заклад, что в глубине глаз Дэя промелькнули красные всполохи гнева.

— Всегда, когда дело касается разногласий, — пожал плечами братец, когда его руку, наконец, выпустили из плена.

— То есть, приди я чуть позже, остался бы без партнерши по танцу? — делано удивился Дэй.

— А ты ее приглашать собрался? — весело хмыкнул Дойл.

— Ну да, ты же все уши мне прожужжал о том, какая у тебя замечательная сестра. Я решил убедиться лично, — и ухом не повел Дэй.

— А, ну тогда ладно, — решил ретироваться брат. — Надеюсь, обратную дорогу к танцевальному залу вы найдете. До встречи, воробей, — подмигнул Дойл, после чего растворился в воздухе.

Усталость накатила разом, и я, не беспокоясь о том, что обо мне, да еще и в порванном платье, подумает Дэй, припала к камню, начав съезжать по нему вниз. Огневик сориентировался, подхватывая меня и настороженно спрашивая:

— Иви, все в порядке?

— Да… — через силу улыбнулась я. — Просто Дойл оказался слишком силен, и все мои потуги сейчас уходят на то, чтобы не исчезло платье. Надо было маму слушаться и нормальное надеть…

— Так ты что же, голую тьму на прием примерить решила? — удивлению огневика не было предела.

— Ты лучше скажи, как здесь оказался, — решила уйти от скользкой темы я.

— Если честно, ума не приложу, — выдал Дэй. — Просто увидел, как вы таете в воздухе, и потянулся к магическому следу. А когда очнулся, ты уже прижала Дойла к стене.

Я могла бы спросить еще что — нибудь, но силы остались только для того, чтобы прижаться к его груди и слушать, как неровно бьется сердце. Значит, почувствовал и пошел за мной… все же тьма внутри него сделала свое дело. Она же и позволила мне понемногу восстановиться.

— Можем возвращаться обратно, — я оторвалась от Дэя, намереваясь начать переход к замку деда.

— В таком виде пойдешь? — хмыкнул огневик.

Я только сейчас вспомнила, что рвала платье для разборок с Дойлом. Тяжело вздохнув, прикрыла глаза, на ходу переделывая фасон под тот, что был у меня раньше, и услышала, как гулко сглотнул Дэй. Тьма, я же голой перед ним мелькнула… а впрочем, кому какая теперь разница?

— Готов? — словно ничего и не было, спросила я.

Вместо ответа он просто заключил меня в объятия. Перенеслись мы в мгновение ока. Чувствуя, как уверенно ведет меня в круг танцующих Дэй, я не удержалась от любопытства:

— Ты что… действительно меня на танец шел пригласить?!

Уголки его губ дрогнули в улыбке:

— А что, это было не самой удачной идеей?

— Да нет, просто… — на языке вертелись совершенно другие слова. Но я не решилась произнести вслух то, о чем слишком долго думала: учитывая нашу последнюю встречу в ночи, закончившуюся расставанием, мы вообще только мимолетно пересекаться могли, не говоря уже о нормальном диалоге, который, худо — бедно, сейчас происходил. Нет, я ни за что не призналась бы Дэю, что тайно мечтала увидеть хотя бы его улыбку. Естественно, то, что он проявил инициативу, ненадолго выбило меня из колеи.

— В память о том, что когда — то мы все же находились в магической спайке, — будто объясняя свои действия, произнес Дэй, нарушая молчание. Мне не оставалось ничего другого, кроме как рассеянно кивнуть.

Танец не представлял собой ничего сложного: кружение по залу без смены партнеров под плавно льющуюся музыку. Особенность его была в том,