Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель - Адриана Вайс

А потом Рейнар резко разворачивается, отдавая команду Корвусу и садится в карету. Хлопает дверца, щелкает кнут кучера, и карета, сопровождаемая отрядом всадников, медленно трогается с места, разбрызгивая комья подтаявшей грязи.

Я стою на крыльце, провожая их взглядом, пока кавалькада не скрывается за поворотом.

В руках у меня — шкатулка от Матильды. Загадочная, тяжелая, обещающая… что?

Пальцы дрожат от нетерпения. Настолько, что мне даже не с первого раза удается справиться с крышкой. Наконец, она поддается. Я зажмуриваюсь на секунду, а потом медленно, с замиранием сердца, открываю глаза и заглядываю внутрь…

Рейнар

Карета трогается, разбрызгивая комья подтаявшей грязи. Я откидываюсь на бархатные подушки, но расслабиться не получается. Мысли, одна настойчивее другой, кружатся в голове, и все они — об Алине.

О той невероятной женщине, что стоит сейчас на крыльце захудалого особняка в этом забытом богами Нортвуде, и от которой у меня почему-то так предательски часто замирает сердце.

Она слишком сильно отличается от Айлин. Настолько, что даже сложно поверить, что они носят одно и то же лицо, одно и то же тело.

Айлин была как морок, как красивый, но ядовитый цветок — притягивала взгляд, но отталкивала сутью. Истеричная, эгоистичная, пустая. Я почти научился не замечать ее, воспринимая лишь как необходимую деталь в механизме продолжения рода.

Алина… она другая. В ней — жизнь. Настоящая, бьющая ключом. В ее глазах — огонь, в ее словах — ум и какая-то невероятная, почти детская искренность, смешанная с неожиданной мудростью. Ее упрямство, которое поначалу так раздражало в Айлин, в ней выглядит как несгибаемая воля, как решимость идти до конца.

Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы Алина осталась. Здесь, в этом мире. Рядом со мной. Это желание — острое, почти болезненное, и совершенно неуместное. Я не вправе требовать этого от нее. Она — пленница чужого тела, чужой судьбы. Вырванная из своего мира, из своей жизни… какой бы она там ни была. И я, как герцог, как мужчина, обязан сделать все, чтобы помочь ей. Даже если это будет означать удар по моему положению, по будущему моего рода. Потерять свою истинную пару это почти катастрофа для дракона. Но заставлять ее остаться здесь против воли?

Нет. Я не могу на это пойти.

Вспоминаю ее лицо, когда она говорила о Нортвуде, о его жителях. Та стойкость, с которой она приняла новость о возможности вернуться, и тот почти материнский порыв, с которым она отказалась от этого шанса — ради людей, которых едва знает, ради земли, которая стала для нее чужим домом.

Айлин бы на ее месте устроила скандал, потребовала бы немедленно вернуть ее обратно, обвинила бы всех и вся в своих несчастьях. Алина же… просто взвалила на свои хрупкие плечи эту непосильную ношу и решила бороться.

Восхитительно. И до безумия притягательно.

Я уже давно не воспринимаю ее как Айлин. Да, внешность та же — прекрасное лицо, изящная фигура, водопад каштановых волос. Но душа… душа в этом теле другая.

Яркая, смелая, гордая, интересная, будоражащая кровь. И от этого я чувствую себя еще пакостней. Потому что Алина гораздо больше той, прежней Айлин, достойна быть рядом со мной. Достойна быть герцогиней.

И я бы с радостью согласился на такой «размен», если бы это было возможно.

Но что думает об этом сама Алина? Чего она хочет на самом деле? Остаться здесь, в этом жестоком, полном интриг мире, в теле женщины с ужасной репутацией? Или вернуться домой, к своей прежней жизни, какой бы она ни была?

А магия? Только магия Айлин могла резонировать с моей драконьей сутью. Если вдруг магия ушла насовсем вместе с душой Айлин… что тогда? Сможет ли Алина, девушка из мира без магических способностей, когда-нибудь по-настоящему стать моей парой? Сможет ли она дать мне наследника? Или я в любом случае обречен на одиночество, а мой род — на угасание?

Вопросы, от которых голова идет кругом.

Сомнения, терзающие душу.

И это странное, почти забытое чувство… тяга к ней, к Алине. Не просто как к истинной, как к сосуду для продолжения рода. А как к женщине. Такой живой, такой настоящей… и такой чужой.

Карета резко дергается, выводя меня из задумчивости.

Напротив меня и Корвуса сидит маг, которого мы привезли с собой в Нортвуд. Мастер Калибан — так он представился. Мужчина лет под сорок, с худым, аскетичным лицом, вечно бегающими из стороны в сторону глазками и хитрым выражением лица. Говорит он тихо, отрывисто, будто что-то скрывая. Именно он, по приказу Эмерика Грейва, и провел тот ритуал, что притащил Алину в наш мир.

— Ваша Светлость, — его голос, как всегда, чуть дребезжит, — Раз уж та девка отказалась возвращаться, получается я могу быть свободен?

«Девка»? У меня все закипает от этого пренебрежительного обращения. Дракон внутри меня недовольно рычит.

— Ее имя — леди Айлин, герцогиня Гранд, маг! — голос мой звучит холоднее зимнего ветра. — И ты будешь обращаться к ней подобающим образом. Даже в ее отсутствие. Ясно?

Калибан вздрагивает и съеживается под моим взглядом.

— Да… ваша светлость. Прошу прощения.

— Что же касается твоей свободы… — продолжаю я тем же ледяным тоном, — ты будешь свободен тогда, когда я сочту это нужным. И ни секундой раньше. А пока, раз у тебя так много свободного времени на пустую болтовню, подумай лучше над тем, как вернуть душу, которую ты так неосторожно вырвал из чужого мира, даже если пройдут все критические сроки, о которых ты говорил.

Глаза мага расширяются от ужаса.

— Но, ваша светлость! Это… это совершенно невозможно! Как я и сказал, чем больше проходит времени, тем меньше вероятность успеха! Еще от силы месяц и все… это будет уже за гранью моих возможностей!

— Невозможно? — я слегка изгибаю бровь. — Еще совсем недавно считалось невозможным и само перемещение душ между мирами, не так ли, маг? А ты, тем не менее, это сделал. Так что избавь меня от своих «невозможно». Ищи. Думай. Экспериментируй. Мне нужен результат.

Это жестокое требование, я знаю, но я не намерен сдаваться. Я сделаю все чт ов моих силах, чтобы Алина могла вернуться к своей привычной жизни.

Корвус, молчавший все это время, поворачивается ко мне. Его лицо, как всегда, непроницаемо, но во взгляде я улавливаю сомнение.

— Как думаете, — тихо спрашивает он, — После того как Алина