Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

с графиней не стоит.

Слишком уж ее ценила королевская семья.

Глядя на Лофрейна...

Горацио подозревал, что наглый мальчишка попрет грудью на крепостные стены. И закономерно нарвется. Будет любопытно на это посмотреть...

А вообще, он предупредил, остальное не в его ведении.

— Что именно вы хотите от меня, Лофрейн?

— Представьте меня графине, Альден. Остальное я сде- лшо сам.

— Хорошо. Завтра похороны его величества Эдоарда и коронация. Я смогу достать для вас приглашение.

— Ии для моей спутницы. Леди Сейнель.

— Разумеется, для нее тоже.

— Вот и отлично. И... Альден, где можно найти хорошего портного? Я смотрю, ативернская мода отлична от аве- стерской? Не хотелось бы выглядеть отсталым. Да и траур, потом коронация... я не готовился к событиям такого масштаба.

Горацио пожал плечами.

— Я приглашу своего мастера. К утру у вас будет костюм.

— Замечательно. Буду ждать.

— Тогда с вашего позволения. И... Лофрейн.

-Да?

— Мой совет — примите ванну, а вот душистыми маслами не пользуйтесь.

— Простите, граф?

— Если вам предстоит общаться с графиней Иртон — последуйте моему совету. Она не любит запах грязного тела.

— А что еще она любит? Или — кого?

— Мужа. Детей.

— Граф, вы поняли, о чем я спрашиваю.

— Достопочтенный Лофрейн...

— Тони.

Два кота наорались, обнюхались и младший проявил желание мирно поделить помойку.

— Хорошо. Тони, — Горацио тоже решил проявить добрую волю, деваться-то некуда. — Его величество пишет, чтобы я оказал вам содействие. В чем? В соблазнении Лилиан Иртон?

— Л#, и это тоже.

— Это плохая идея, Тони.

— Неужели?

— Ее не удастся соблазнить.

Энтони пожал плечами с видом: «Я-то еще не пробовал, не сомневаюсь, верных жен — не бывает, бывают неумелые соблазнители».

Горацио отзеркалил его жест. Вот уж не нанимался он вправлять мозги самоуверенному мальчишке.

— Смотрите сами, барон. Но я бы не советовал.

— Я попробую.

— Вы надеетесь соблазнить ее сиятельство и получить доступ к секретам дома Мариэль? — догадался Горацио.

— Да, — не стал скрывать Тони.

— Это бесполезная трата времени.

— Я понимаю, она не может знать слишком много...

— О, нет, барон. Знать может только Лилиан Иртон. Торговый дом Мариэль полностью ее детище, и занимается им только она. Но вам это не поможет.

— Посмотрим.

— Посмотрим.

Мужчины разошлись каждый при своем мнении. Тони отправился ждать портного, Горацио ушел в кабинет и уселся там с бокалом вина.

Он не лгал, он хорошо помнил те события. И Лилиан Иртон знал неплохо. Именно он и пришел к выводам, что она стоит за делами торгового дома Мариэль, именно он дал королю эту информацию. Но чтобы его величество решил ТАК вступить в игру?

Ввести вот этого красавчика и надеяться, что дама рас- тиет?

Горацио оставалось только пожать плечами.

Он не верил в успешность данного проекта. Но — пусть. Не ему ведь отвечать?

Не ему. А Лофрейн получит все, что заслужил. Это еще вели графиня ему не добавит. И поделом.

Граф не любил слишком самоуверенных нахалов. Да И кто их любит?

❖ ❖ ❖

Означенный нахал в данный момент лежал на кровати И смотрел в потолок.

Лилиан Иртон.

Какая она?

Его величество показывал миниатюру, но разве по портрету можно что-то понять? Тем более, живописцы обожают льстить заказчикам.

Графиня светловолоса и зеленоглаза — но и только. Вроде бы не страшная внешне.

Но чем она интересуется? Что любит, чего не любит, какой к ней требуется подход, чего она желает?

Все женщины — разные. И в то же время, всем им требуется одно и то же — сильный мужчина, за спину которого можно спрятаться. На этом Тони и играл регулярно.

Получится ли это с Лилиан Иртон?

Кто знает...

Одним дамам нужны стихи и мадригалы, другим розы и драгоценности, третьим напор и натиск, четвертым игра и тайна... объединяет всех женщин одно и то же.

Рано или поздно все они оказывались в постели у Энтони.

Лилиан Иртон не станет исключением. А там можно будет и дальше подумать.

Или уговорить ее бежать, или шантажировать, или...

Там будет видно. Там. Будет. Видно.

Лилиан Иртон съязвила бы на это: «Главное— ввязаться в драку, а там по обстоятельствам». Но Наполеона Бонапарта этот мир не породил, и его афоризм остался неизвестным широкой общественности.

❖ # *

Леди Ирида Сейнель блаженствовала в теплой ванне.

Как же хорошо!

Как чудесно...

Она откинула голову на маленькую вышитую подушечку, и мечтательно улыбалась, глядя в потолок. Она в Ативерне.

Сегодня вечером придет портниха, а на днях она навестит салон Мариэль, присмотрит для себя нечто оригинальное. Деньги есть, а общество жестоко к тем, кто выглядит хуже других. Да, за последние несколько лет Ативерна стала законодательницей мод, а Лавери — местом паломничества модников со всех концов земли. В салоне Мари-

Мь для всех находились свои новинки.

И обязательно надо будет себе заказать белье из кружена. Это так... интересно...

Кому продемонстрировать?

Найдется.

Но уж точно не Лофрейну.

На лицо леди Сейнель словно облачко набежало. Да, барон Лофрейн...

Нашла коса на камень.

Как это ни печально, ее чары на барона не действовали. В постель-то он ложился охотно, и действовал умело, но — и все. Ни подарков, ни признаний, ни восхищения — Ни-че-го. И леди Ирида понимала, что и дальше ничего Подобного не предвидится.

Пользоваться ее телом Энтони может. Но отнестись серьезно?

Жениться?

Даже просто подарить нечто достаточно дорогое?

О, нет. Для этого барон слишком самовлюблен. Он считает, что доступ к его телу — уже сам по себе одолжение. И любая женщина, которая попала к нему в постель, должна это оценить по достоинству.

Не оценила?

Ну и дура, другую найдем...

Интересно, как он справится в Ативерне?

Хотя — нет, не интересно. И обидно, и хочется, чтобы ему как следует досталось на орехи, и чтобы муж графини проучил нахала...

Как

настоящая женщина, леди Ирида меньше всего была склонна во всем прощать свои обиды. Даже если сама была во всем виновата.

Силком ее никто в постель не тащил, а что не дали всего желаемого…

Бывает...

Тони, кстати говоря, считал, что на него обижаться не за что. А за что, действительно?

Он ни в чем не клялся, ничего не обещал, порадовали друг друга и разошлись, вот и все. Чай,