Клятва - Дарья Белова

— Простила, — тянусь к его губам и целую первой. В поцелуе чувствую довольную улыбку Алекса.

Наши языки сталкиваются, жадно трогая и лаская друг друга. Движение внутри меня ускоряется. Руками вожу по влажной, напряженной спине. Черчу по ней ногтями. Кайфую. От удовольствия мычу. Меня накрывает мелкой дрожью.

— Любишь? — спрашивает на пике.

Мы дышим нервно, синхронно. Одно дыхание на двоих. Близко-близко. Может, я и вовсе плачу? Ощущений так много, не описать!

— Люб-лю-ю, — отвечаю рвано.

Алекс берет меня быстро. Жестко. Под веками щиплет. На сухие губы ложится твердый поцелуй. А потом Алекс разворачивает меня к себе спиной и берет до конца, пока я не содрогаюсь, выкрикивая дробно имя моего чемпиона. Конечности пронизывает холодом и жаром одновременно. В мышцах распространяется токсин, я не могу пошевелиться. Я обездвижена, но получаю сотни колючих поцелуев вдоль шеи, спины. Алекс целует и покусывает мои ягодицы! Трогает, сжимает бедра, продолжает ласкать меня между ног.

Сглатываю. Выдыхаю. Меня ломает от желания прикоснуться к Эдеру, провести пальцами по его животу, грудной клетке, паху…

И как так вышло, что убив во мне любовь, он возродил ее в тысячу раз сильнее?

Засыпаю в той же позе, что меня оставил Алекс. Помню только, что на голое тело опустилось мягкое, прохладное одеяло, унося меня в страну без сновидений.

Просыпаюсь со стойким ощущением тошноты…

Глава 57. Марта

По приезде в Майами покупаю тест на беременность. Попыталась вспомнить день последних месячных — и не смогла. Первая мысль — я смертельно больна.

Это что-то очень серьезное и быстро развивающееся. Именно поэтому похудела и заимела странный аппетит.

Опустив крышку унитаза, сижу и жду. В инструкции написано ждать пять минут, и чтобы занять свои руки, крашусь. Руки слегка дрожат, стрелки выходят неровными, а на веках отпечатывается слишком много туши.

Когда звонит таймер, делаю нервный вдох. Прикрываю веки, и, раскрыв, вижу две полоски, которые врезаются в глаза своей яркостью и четкостью, словно их нарисовали фломастером по линеечке.

Я больна. Я умираю.

И в отражении цвет лица видится мне зеленовато-серым. Наношу румяна, чтобы хоть как-то замаскировать бледность, и выхожу, натянув улыбку до ушей.

— Ты в порядке? — Алекс стоит с напряженным лицом, облокотившись на стену напротив ванной.

— В полном.

Какое-то время гуляем взглядами друг по другу. Я умоляю себя не выдать своей тревожности.

— Я хотел тебе кое-что показать, — в его голосе продолжает присутствовать некое натяжение, будто он чего-то опасается или недоговаривает.

Алекс в джинсах и футболке-поло. Вырез выгодно подчеркивает накачанную шею и загорелую кожу. На его предплечьях поднимаются выгоревшие волоски, выдавая скрытое смущение. Хочется провести по ним, пригладить.

— Нужно будет кое-куда поехать. Ты согласна?

Кровь отливает от головы до легкого головокружения, и из-за испуга появляется тошнота.

— Далеко? — зачем-то спрашиваю.

Алекс не отвечает и загадочно улыбается. Поджимает губы и протягивает руку. Подхожу ближе и носом утыкаюсь в грудную клетку, пахнущую свежесваренным кофе. Воображение дорисовывает и запах корицы. И теперь я точно знаю, как пахнет счастье.

Через двадцать минут мы оказываемся в машине и движемся по шоссе на выезд из города на север вдоль океана. Проезжаем много небольших городов. Кажется, что у Алекса в планах покинуть Флориду.

До Саванны осталось совсем чуть-чуть, но мы проезжаем вывеску с названием одного из самых старых городов Америки. И через несколько минут останавливаемся у большого дома с черепичной крышей и большой верандой, где взгляд в сию же секунду улавливает плетеные из ротанга стол и кресла. Зеленый газон ровно подстрижен, а на заднем дворе виднеются цветущие кусты и огромный дуб.

— Добро пожаловать домой, Марта. Наверное… — Алекс становится позади меня, пока я смотрю на все это великолепие с разинутым ртом.

Слов не хватает. Я чуть зла, что Эдер выбирал его без меня. Наверняка и дизайном занимался, покупкой мебели… Но уже каждая частичка дома подобрана, сделана словно для меня. Под меня.

Чувствую тепло этого места, красоту и легкость. В воздухе — запахи цветов, океана и выпечки.

— Я купил его почти год назад. Для нас.

Снова его идеальный план…

— Но если тебе не нравится, — замолкает. Я чувствую и вижу, как это место, этот дом нравится Алексу.

— Может, покажешь, что спрятал внутри? — закатив глаза, прошу. — Надеюсь, обои в спальне фиолетовые, как я мечтала?

Шучу. Но в какие-то моменты господин Эдер становится типичным австрийцем, что не понимает шуток и не производит их в ответ. Алекс хмурится.

Большая деревянная дверь сделана под стиль дома. Вдоль веранды кашпо с цветами. От свежеокрашенных досок еще доносится запах краски. Не думала, что она так вкусно пахнет.

На первом этаже просторный зал, кухня, раз в десять больше той, которая есть сейчас в квартире Алекса в Майами. Пара хозяйственных помещений. На втором этаже две спальни, отдельная гардеробная и ванная комната.

— Ты правда хотела фиолетовую спальню? — Остановившись в дверях, Алекс осторожно кладет руки на мою талию.

Мне нравится все до мельчайших деталей.

— Здесь тоже уютно. Я просто куплю что-нибудь фиолетовое и поставлю, скажем, сюда, — захожу и плюхаюсь в огромное мягкое кресло. В эту минуту моя болезнь уходит на второй план и рождается желание бороться за жизнь. За такую жизнь, которую показывают в кино.

— Я думал, мне достанется какой-нибудь фиолетовый светильник на прикроватной тумбочке.

— Классная идея.

Алекс усмехается и качает головой. А замолкнув, поднимает на меня серые, светлые глаза, сердце искрит от нежности и благодарности, когда смотрю на моего гонщика.

— Здесь очень здорово.

— Правда?

— Угу.

— Если ты все-таки захочешь что-то изменить, то Серена с радостью поможет. У нее все контакты поставщиков и прочее.

Подскакиваю. По щекам брызгает жар, разливаясь и выкипая через макушку. В черепе гудит, будто едет высокоскоростной поезд.

— Кто?

— У нее свое дизайнерское бюро. Лучшее в Майами. Ты знаешь, я всегда хочу, чтобы было все четко, правильно. Мне нужно, чтобы нашим домом занимался тот, кому я могу доверить.

Я подхожу к Алексу и привстаю на носочки.

— Я передумала, — цежу гневно. Слова убегают с языка. — Мне ничего здесь не нравится. Я хочу все переделать.

Алекс цепляет мой подбородок и смотрит в глаза, прищурившись.

— Хотя бы не убегаешь. Мы продвинулись, Марта.

Фыркаю и открываю рот, чтобы пригрозить, что убегу. Но не успеваю. Алекс целует меня, касаясь моих губ своими. Мычу, вырваться пытаюсь, но гонщик успевает зажать в своих объятиях, и мне остается только стучать по его спине расслабленными кулаками. Сил нет, а