Незаконченные дела - Ребекка Яррос

— Я невероятно горжусь тобой, Скарлетт. Ты сделала все, что могла. Ты не можешь изменить правила. Все, что ты можешь сделать — это продолжить борьбу дома. Я знаю, что ты будешь прекрасной матерью. Я знаю, что мой график непредсказуем, и что я никогда не знаю, когда смогу вернуться домой.

Если он вернется домой, подумала она.

— Я знаю, что большая часть этой работы ляжет на тебя, но я также знаю, что ты справишься с этой задачей.

Она вскинула бровь.

— Ты опять думаешь, что наш ребенок — девочка. Твой сын не обрадуется, когда родится.

Джеймсон рассмеялся.

— А ты опять думаешь, что наша дочь — мальчик, — он наклонился вперед и поднес губы к ее животу. — Ты слышишь, солнышко? Мамочка думает, что ты мальчик.

— Мама знает, что ты мальчик, — возразила Скарлетт.

Джеймсон поцеловал ее живот, а затем притянул Скарлетт ближе, чтобы поцеловать ее в губы.

— Я люблю тебя, Скарлетт Стэнтон. Мне нравится в тебе все до мелочей. Я не могу дождаться, когда смогу подержать на руках частичку нас обоих, увидеть эти великолепные голубые глаза нашего ребенка.

Она провела руками по его волосам.

— А что, если у него будут твои глаза?

Джеймсон улыбнулся.

— Видя и тебя, и твою сестру, я бы сказал, что по части глаз ваша генетика доминирует, — он снова медленно поцеловал ее. — У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. Было бы обидно не передать их по наследству. Можно было бы назвать их отличительной чертой семьи Райт.

— Стэнтон, — поправила она, что-то внутри нее изменилось, готовясь к переменам, которых она больше не могла избежать путем отрицания. — Я все еще не умею готовить. Даже после всех этих месяцев ты все еще делаешь это лучше меня. Все, что я умею — это устраивать отличные вечеринки и составлять графики полетов. Я не хочу потерпеть неудачу.

— Ты не потерпишь. Мы не потерпим. Как бы мы с тобой ни любили друг друга, ты можешь себе представить, как сильно мы будем любить этого ребенка... — его улыбка была ярче, чем когда-либо, и такой же заразительной.

— Еще несколько месяцев, — прошептала она.

— Еще несколько месяцев, — повторил он. — А потом у нас начнется новое приключение.

— Все изменится.

— Но не то, как я тебя люблю.

— Ты обещаешь? — спросила она, проводя пальцами по линии его воротника. — Ты влюбился в офицера ВВС, которой, судя по фасону этой формы, придется уйти в ближайшую неделю. Не похоже, что ты получил выгодную сделку.

Он притянул ее еще ближе, чтобы почувствовать изгибы ее тела рядом со своим.

— Я люблю тебя, в какой бы роли ты ни была. В какой бы форме ты ни была. Кем бы ты ни была. Я буду любить тебя.

Это обещание она сдержала в тот день, когда предстала перед Роббинс в кабинете, суетливо поправляя фуражку после окончания рабочего дня.

— Я все думала, когда же вы придете ко мне, — сказала Роббинс, указывая на стул перед ее столом.

Скарлетт села на него, поправляя юбку.

— Честно говоря, я удивлена, что вы продержались так долго, — Роббинс понимающе улыбнулась. — Я думала, вы придете еще месяц назад.

— Вы знали? — руки Скарлетт прижались к животу.

Роббинс приподняла бровь.

— Вас тошнило два месяца подряд. Я знала. Я просто подумала, что лучше позволить вам прийти к этому решению самостоятельно, и из эгоистических побуждений хотела оставить вас у себя. Вы одна из моих лучших сотрудниц. Но, несмотря на это, я давала вам еще две недели, прежде чем сама бы что-то сказала, — она открыла ящик стола и достала несколько бумаг. — У меня готовы документы на ваше увольнение. Вам нужно только отнести их в главный офис.

— Я не хочу, чтобы меня увольняли, — тихо призналась Скарлетт. — Я хочу выполнять свою работу.

Роббинс внимательно посмотрела на нее и вздохнула.

— И мне бы хотелось, чтобы вы могли остаться.

— Неужели ничего нельзя сделать? — ее сердце заколотилось.

— Вы можете стать прекрасной матерью, Скарлетт. Британии нужно больше детей, — она разложила бумаги на столе. — Вас будет очень не хватать.

— Спасибо, — Скарлетт расправила плечи и взяла документы об увольнении.

Вот так все и закончилось.

Пока она отдавала документы на увольнение, в ушах стоял ровный, унылый гул. Он не утихал до тех пор, пока она не встала перед тем же овальным зеркалом в своей спальне, глядя на свое отражение, которое больше не принадлежало ей по праву.

Сначала она сняла фуражку и положила ее на комод. За ней последовали туфли. Затем чулки.

Она дважды бралась за пояс пиджака, прежде чем ей удалось его расстегнуть.

Эта форма дала ей свободу, которую она никогда бы не испытала без нее. Она никогда не смогла бы противостоять родителям, если бы не уверенность в себе, которую она приобрела за долгие дни и ночи службы. Она никогда бы не увидела в себе нечто большее, чем просто красивое украшение.

Она никогда бы не встретила Джеймсона.

Ее пальцы дрожали при расстегивании первой пуговицы. Как только она снимет форму — все будет кончено. Больше никаких рабочих часов. Никаких брифингов. Она больше не будет улыбаться, идя по улице, гордясь тем, что выполняет свою часть работы. Это была не просто одежда — это было физическое проявление женщины, которой она стала, и сестринства, к которому она принадлежала.

Услышав позади себя шорох, она перевела взгляд на Джеймсона, который стоял там же, где и утром, прислонившись к дверному проему, но вместо отглаженной униформы на нем был летный костюм.

* * *

Его руки сжались от желания обнять ее, но он продолжал держать их сложенными на груди. Он ничего не сказал, наблюдая за тем, как она борется с пуговицами пиджака. Ему стало невыносимо больно от осознания потери в ее глазах, когда ей наконец удалось их расстегнуть. Должно быть, сегодня она рассказала обо всем своему руководству.

Как бы ему ни хотелось пересечь комнату и облегчить ей задачу, она должна была сделать это сама, самостоятельно. Кроме того, он уже был ответственен за то, что отнял у нее так много, что не мог вынести участия и в этом.

Слезы залили глаза, когда она освободилась от пиджака и аккуратно сложила его на комод. Затем она сняла галстук, потом рубашку и, наконец, юбку. Ее руки были уверенными, когда она положила ее на стопку, оставшись в одном лишь гражданском белье, на котором она